Он пытается засунуть патрон в винтовочный ствол, но тот чуть-чуть толстоват, не лезет. Тогда Андрей, предварительно смерив диаметр патрона, достает из другого ящичка нужную развертку, развертывает заднюю часть ствола, вставляет патрон и снова запирает ружье.
Он удовлетворенно выпрямляет спину, оглядывается по сторонам и, видя Степкин удивленно раскрытый рот, весело и лукаво подмигивает ему. Степка всем своим видом старается показать, что он восхищен замыслом брата, но тот уже опять согнулся над верстаком и никого не замечает.
Когда через несколько дней в кузницу приходит Матвей, Андрей, загадочно помалкивая, ведет его на зады двора, отмеряет от стены сто широких шагов, прислоняет к стене одну на другую две сосновых вершковых плахи, рисует на них углем черное яблоко и сует в руки недоумевающему Матвею ружье со взведенным курком.
Матвей послушно вскидывает ружье, долго целится. Раздается сухой, отрывисто щелкнувший выстрел, совсем не похожий на раскатистый гул дробовика, и Андрей, взяв ружье из рук озадаченного Матвея, ведет его к стене кузницы.
Подойдя к доскам, Матвей начинает отыскивать около черного яблока отметины дробинок, но не находит. Огорченный и обескураженный, он оглядывается на Андрея.
Но тот, улыбаясь, показывает ему в стороне от черного яблока небольшую со вмятыми черными краями дырку и поворачивает плахи другой стороной.
С задней плахи на них смотрит конусообразная дыра с белыми зазубринами вывороченных щепок.
Матвей восхищенно крутит лысой головой, потом хватает ружье, открывает его, видит в правом стволе круговой блеск свежеопиленной стали с желтым глазком револьверного патрона посредине и, мгновенно все поняв, воровато оглядывается по сторонам, быстро запирает затвор. Ни слова не говоря, он крепко берет Андрея за локоть и ведет по направлению к кузнице, повторяя на ходу:
— Такое дело спрыснуть! Тако-ое спрыснуть!!!
Идя вслед за ними чуть в стороне, Степка слышит, как Матвей, все еще держа брата за локоть, тихо говорит ему:
— Да ведь это тыщу раз удобнее всякой винтовки, хошь бы и с обрезным стволом, как я тебя уговаривал. А ты, вишь, какое придумал! Такое дело да не спрыснуть?! Грех, великий грех!
Степку, который шел вслед за ними, прямо-таки распирало от гордости за необыкновенное умение брата. Кто еще в деревне может такое?! Шутка ли, из простого дробовика сделать винтовку! Вот сказать Витьке, позавидует!
И Степка направляется в кузницу, чтобы посмотреть, не придумает ли брат еще какую-нибудь необыкновенную штуку. Про себя он решает тут же обязательно сказать Андрею, что он, Степка, тоже понимает, какое тот замечательное ружье сделал, и как гордится этим.
Но двери кузницы были заперты изнутри на тяжелый железный засов.
Под вечер к Кузнецовым приходит Тося. Наталья уговаривает Тосю принять участие в постановке новой пьесы, которую хотят они поставить к Первому мая.
— Ну, ты понимаешь, сама Анна Константиновна сказала, что лучше тебя для этой роли никого нет. И красивая, и строгая!
— Да ну тебя, Наташа, скажешь тоже, — краснеет Тося.
— Эх, ты-ы!.. — с завистливым восхищением обнимает ее Наталья и тянет к зеркалу. — Да мне бы хоть что-нибудь такое, как у тебя. А то смотри: ну, ничего! — шутливо всплескивает она руками перед зеркалом, глядя на свое отражение. — Глаза, как стекляшки… Щеки на булки похожи, так и пышут… Волосы куделей… Ну кто меня такую полюбит! — восклицает она и заливается смехом, начиная тормошить Тосю.
В избу входит Андрей.
При виде Тоси лицо его светлеет, он торопливо снимает фартук, застенчиво пряча грязные руки, идет за печь к умывальнику.
— Андрюша! — кричит ему Наталья. — Пойдем в сельсовет. У нас будет сегодня интересно: новую пьесу читать будем.
— А про что пьеса-то? — неторопливо откликается из-за печки Андрей.
— Антирелигиозная. Ведь пасха рядом с Первым маем-то.
— Пошел бы… — с сожалением говорит Андрей, выходя из-за печи и с силой протирая шею жестким полотенцем. — Да вот беда: обещал уж я тут одному человеку.
— Этот человек вместе с нами пойдет, — озорно смеясь, кивает Наталья на Тосю.
— Да нет, — отводя глаза, отвечает он. — Матвею обещал…
— Матвею? — изумленно восклицает Наталья. — Ни за что не пойдешь! — решительно отрезает она. И спохватившись, продолжает более мягко: — Ну ты сам посуди: разве эта компания…
Но Андрей уже строптиво насупил брови.
— Это кто же мне запретит пойти к нему?
— Кто-кто?! — восклицает Наталья с досадой. — Нечего тебе у кулаков делать, и только!
— А что этот кулак за работу мне целую сотню отвалил, это, по-твоему, ничего не стоит?
— Сотню-сотню, — бесцеремонно продолжает Наталья распекать брата. — Напоят до бесчувствия за эту сотню, а там к тебе еще эта краля Нюрка привяжется. И пойдет опять…
— Ната-аша! — зардевшись, восклицает Тося.
— Что «Наташа»? — оборачивается к Тосе расходившаяся Наталья. — Факт, что привяжется. Был бы самостоятельным, так…
— Наташа! — не находя слов, Тося в смятении поднимается с лавки и делает шаг к двери. — Разве можно такое? Об Андрюше?!
