Рванув дверь, он видит на смятой кровати Андрея и Анну, прижавшуюся к нему костлявым плечом. Степка терзается, не знает, что делать, но в это время Матвей цепко хватает его за воротник полушубка и, как щенка, вышвыривает на улицу.
Недавние морозы и метели сменились теплыми ясными днями. По утрам карнизы крыш обвисают хрустальными сосульками, лужицы на дворе затягиваются узорной корочкой.
Но ласковое весеннее солнышко выглядывает из-за дальнего леса, и сосульки покидают карнизы крыш — с веселым шуршаньем падают в синеватый рыхлый снег. Оживают и лужицы на дворе. Незаметно сбрасывая узорные оковы, они наполняются новой влагой и начинают исподволь пробивать под снегом свои извилистые журчащие ручейки.
Все оттаивает, оживает, готовится к приходу весны. Только у Кузнецовых в семье невесело. Словно невидимая грозная туча нависла над их домом, готовая вот-вот разразиться страшным и непоправимым несчастьем.
Андрей, как всегда, когда его что-нибудь тяготит, много работает, с утра до вечера пропадая в кузнице.
Теперь он делает из Матвеевых стволов ружье для себя. Кует, пилит, сверлит. Даже по вечерам никуда не выходит из кузницы, словно скрываясь от кого-то.
Но Матвей сам к нему пришел. Пришел поздно вечером, оживленный, ласковый. Сразу с порога кузницы закричал весело:
— Ну как, зятек, живется-можется? Что не заходишь?!
— Некогда все, — виновато отводя глаза, отвечает Андрей, делая вид, что не замечает обращения «зятек».
— Ну-ну, трудись, все семье на пользу. А то Анютка упрашивает: сходи, мол, дядя, узнай, что там с моим Андрюшей. Может, что неладное…
Андрей молчит.
— Так что сказать-то? — не отстает Матвей. — Зайдешь вечерком?
— Не зайду я к вам больше, Матвей Никанорыч, — тихо говорит Андрей, глядя куда-то в сторону.
— Эт-то ка-ак же так не зайдешь? — удивленно протянул Матвей. — Да ведь ждет же!
Андрей молчит. И кажется, что этим молчанием он утверждает чье-то право ждать его, требовать его прихода.
— Нет, ты это, Андрей Михайлович, брось! — с угрозой подходит Матвей вплотную к Андрею. — Анютка мне заместо дочери. Я не дозволю над ее девичьей честью надругиваться! Ты что, забыл, что ли?
Слабая ироническая улыбка кривит губы Андрея.
— А что забывать-то, — нехотя отвечает он.
— Как это так что забывать?! — с визгом вдруг закричал Матвей. — А ночевал у меня в горнице с Анюткой — это тебе что, шутка что ли? На всю деревню ославил девку. Думаешь, кто другой теперь твой грех покрывать будет?!
На крик Матвея вышла из избы Наталья и остановилась на крыльце прислушиваясь. Потом она улыбнулась кому-то и пошла к воротам.
Растерявшийся Андрей посмотрел на Матвея, умоляя его замолчать, и тоже устремился к калитке, но Матвей схватил Андрея за локоть и принялся снова скороговоркой увещевать его, деликатно понизив голос:
— Нет, нет, Андрей Михайлович, нет! Честь девичья не полтинник. Разменяешь — обратно не выменяешь. Кому она теперь нужна после тебя, ты сам посуди. Загублена жизнь девичья, навеки загублена!
Андрей не слушает Матвея. Чтобы отделаться от него, он рассеянно кивает, соглашается, даже поддакивает:
— Да, да… Матвей Никанорыч… только не здесь, не сейчас об этом разговаривать…
— Так ведь и я говорю: не здесь! — обрадовался Матвей. — Пойдем, побеседуем, обсудим все чинно-благородно, без обид, без скандала.
С улицы раздаются оживленные голоса Захара и Анны Константиновны, и Андрей пытается освободить свой локоть из цепких пальцев Матвея, но тот как бы с ласковой шутливостью говорит ему, усмехаясь:
— Полно, полно, Михайлыч, из-за девок от людей прятаться. — Глаза его смотрят угрожающе, и решительный вид показывает готовность Матвея, в случае неповиновения Андрея, снова поднять скандал на всю деревню. — Сбил девку с панталыку, ославил, теперь к другой норовишь? Негоже тебе эдак перед обществом выставляться. Негоже. Не забывай, что есть у нас в деревне советская власть. Что тебе про это скажут твои партийные товарищи? А? А я дойду-у, дой-ду, до верхов дойду, до власти, до уезда! Нет, пойдем сперва с этим делом все порешим, а там — твоя воля, как знаешь.
Андрей, видя, что тот без скандала не отстанет, потупясь, побрел за Матвеем.
Вернулся Андрей только на другой день, пьяненький. Он прошел в избу, сел на лавку, уронив голову на руки, и долго сидел так, не говоря ни слова. Потом неожиданно поднял голову и, не глядя на Наталью, объявил ей, что женится на Анне Сартасовой.
Наталья ничего не сказала, только руки ее, что-то перебиравшие на груди у кофточки, бессильно упали вниз.
Прошла минута… другая, и она спросила брата каким-то незнакомым сдавленным голосом:
— А как же мы?
— Кто — вы?
— Ну мы: я, Федор, Степка… Куда же нам-то?
— Как куда? — удивился Андрей, — Зачем вам куда-то деваться?
— Потому что не будет нам с ней жизни в одной избе! — со сдержанным гневом ответила Наталья. — Меня она, кроме, как «мокрохвостая», и не называет никак. А Степке — хуже мачехи будет.
— Ну, это ты уж слишком! — вспыхнул Андрей. — Что, по-твоему, не человек она?
— Смотри, Андрюша, — вздохнула Наталья, с укором глядя на брата. — Пожалеешь потом. Я бы еще подумала на твоем месте…
