— Вовсе нет. Ну, может быть, самую капельку, — поправляется она. — Но это больше напоминает то, что имел в виду Мэтью Арнолд[19] когда писал: «Любовь моя, останемся верны друг другу!». Чарлз говорит, что мы трое должны объединиться в нечто вроде строительной компании. Ведь в одиночку никому из нас не удастся построить «дом» из «строевого леса» пространства и времени, потому что такого «строевого леса» просто нет. Но вместе мы сумеем создать собственный «строевой лес», и как только мы его создадим, мы сможем возвести самое удивительное сооружение из всех, какие доводилось видеть человеку, и оно будет исключительно нашим.
— Я не могу даже определить прямизну доски, — замечает Старфайндер. — Поэтому, полагаю, тебе придется руководить этой работой.
— Хорошо, я буду Инженером-Строителем.
— Прекрасно. Начнем с фундамента?
— Мы уже заложили фундамент.
— Но мне кажется, что над ним требуется поработать еще, как ты считаешь?
— Ну...
замечает кит.
— Ах, ты! — говорит «Инженер-Строитель».
,инкорпорейтед.
97-й пехотное подразделение XVI-го десантного полка высадилось на северном берегу
Командующий 97-м, ликуя ввиду успешной высадки десанта, радировал свои координаты на корабль галактического правительства «Посланница», висящий на орбите флагманский корабль, с которого О’Риордан Реорганизатор наблюдал за первой фазой десятой и последней кампании так называемой Второй гражданской войны. О’Риордан чрезвычайно обрадовался новостям и распорядился безотлагательно взять город. Вскоре, раздумывал он,
С автоматами наготове, 97-е двинулось вверх по склону. Похожие на береты голубые шлемы были лихо сдвинуты набекрень; алая полевая форма на утреннем солнце отливала багрянцем крови. Стояла весна, с юга дул свежий ветер. Казалось попросту невозможным, что
Тем не менее, преодолев склон, 97-е обнаружило перед собой армию защитников. Однако это поистине была армия оборванцев, и даже расстояние не могло скрыть то обстоятельство, что состояла она главным образом из стариков, домохозяек и мальчишек. Раньше этим же утром основной контингент XVI-го десантного полка высадился далеко на севере, отманивая войска, размещенные близ
97-е предпоясалось и приготовилось к нападению. И тогда потрепанные ряды защитников разделились, и нападающие увидели, что к ним через плоскогорье приближается всадник верхом на великолепном вороном жеребце. Всадник оказался всадницей в сияющих белых доспехах, державшей в левой руке сияющий лук, а в правой — сияющую стрелу. Ее голова была не покрыта, а светло-каштановые волосы развевались за спиной на утреннем ветру. Лицо, белое и смутно различимое на расстоянии, походило на цветок.
97-е остановилось. Подразделение состояло из ветеранов девяти планетных войн, и все же по рядам прошелестел слабый шепот, словно ветер потревожил листву.
В двухстах метрах от начала склона вороной конь остановился. Девушка вложила сияющую стрелу в сияющий лук и натянула тетиву. Тетива запела в мертвой тишине, и стрела пронзила небо. Она воспарила в безупречной голубизне — высоко, потом еще выше, — чтобы наконец замереть в вышине над 97-м. Но на землю она не упала. Вместо этого она превратилась в ярко-синюю молнию. Грянул гром, и небо над склоном стало черным, как смерть. Полил дождь.
Остальная часть неба оставалась ясной, голубой и безоблачной, а солнечный свет ложился на плоскогорье подобно золотой пыли.
Дождь усилился. Он лил как из ведра, потоками. Превратился в стену низвергающейся воды. Офицеры 97-го зычно приказывали своим людям атаковать, однако те уже погрузились в грязь по щиколотку. Край плоскогорья подмыло, и весь склон заскользил вниз.
В отчаянии 97-е попыталось выбраться из оползня, но теперь это была река грязи — мстительный, безжалостный поток, в котором люди могли лишь барахтаться, пока он неотвратимо нес их во вспенившиеся воды другой реки —
