Гоша этого не оценил. Наклонился, сжал плечо и дернул меня вверх, поставив на ноги. Удержаться не получилось – ноги подкосились, но при этом тело пронзило болью от макушки до пят.
– Б**дь! – рявкнул я, пытаясь выбросить руку вперед, чтобы не удариться лицом о склон. Безуспешно.
– Долго лежишь, – снова заключил Гоша. – Давай живее. Надо к Ефимычу. Срочно.
– Донесешь до машины? – съязвил я, пытаясь стерпеть боль, которая миллиардом иголок колола мое тело.
– Доползешь, – бросил Гоша.
Но все же он потерпел пять минут, пока я не пришел в себя до такой степени, чтобы встать и не падать. Он пошел впереди, я – следом, молча, пока не добрались до припаркованной через две улицы от Палат машины.
– Что случилось? – спросил меня Гоша.
– Бэзил.
– Кто?
– Бэзил. Тот чувак, кто стащил книгу. Ты же его не догнал?
– Он будто растворился! – почти выкрикнул Гоша. – Чертов фокусник. Я же прыгнул в окно сразу же за ним – а снаружи пусто! – он ударил по рулю. – Херня какая-то.
– Магия, – подсказал я, безрезультатно пытаясь дотянуться до ремня безопасности. – Как и у Ефимыча. Этот хрен же преследует меня уже несколько дней.
– И херли ты молчал?! – рявкнул Гоша. – Дебил, что ли? О таком предупреждать заранее надо! Все, едем! Ефимыч должен быть в кофейне.
До места мы добрались так быстро, что я едва запомнил, где мы сворачивали. В памяти отложился только таксист, который чудом остановил машину в метре от нас на перекрестке, когда мы пролетали на желтый.
– Сергей Ефимыч! – громом гремел Гоша, едва за нами закрылась дверь. – Вы где?
В кофейне был Вадим, еще несколько человек. Алины я не заметил. Пустых столиков было предостаточно, и Гоша сразу же отошел в сторону, занял один из них. Пока я опускался на стул рядом, я чувствовал себя последним стариком. Не хватало одного из волшебных пластырей.
– Игорь? – Ефимыч бодро подошел, сел с нами. – Кофе?
– Угу, – кивнул я. Гоша отказался.
– Что слу… – начал расспрашивать Ефимыч, глядя на меня, потом посуровел. – Книги у вас нет, это я и так понял. Но не думал, что все настолько плохо.
Затем он задумался, дождался, пока не принесли кофе. Дождался, пока я не проглочу чашку обжигающего напитка почти залпом.
– Бэзил? Так его зовут? – спросил Ефимыч наконец.
– Он так представился, – ответил я, не очень понимая, зачем спрашивать, если все можно и так прочитать. – За несколько дней до…
– Остальное я уже понял, – старик поднял ладонь. – Полагаю, что тебе надо знать чуть больше, потому что я не знал, что ситуация изменится настолько.
– Знать что? – я чуть не подавился последней каплей кофе, которую собирался допить.
– Ты же понимаешь, что нынешние структуры, как внутри страны, так и общемировые не готовы к этому. Они не хотят и не могут сломаться. Им предпочтительнее сломать нас, пока мы слабы.
– Мы до сих пор слабы? – недоверчиво спросил я. – Имея в запасе вас и всякие магические штучки? Не может этого быть.
– Если бы мы были сильны, Гоша не искал бы книгу.
– Бэзил не выглядел человеком, который работает на сильных людей.
– Потому что он не понимает, на кого он работает, – уточнил Ефимыч и задумался.
– Мне нужно знать больше о вас и о вашей… сущности? – задал я вопрос в воздух.
– Сущности, – повторил Ефимыч. – Может, это и правда будет ответом, который поможет тебе лучше понимать происходящее?
– Давай… те, – добавил я. – Уверен, что это поможет. Знать только одну сторону сверхъестественного мира может быть очень опасно.
– Философский подход, – заявил Вадим, который подошел забрать чашки.
– То, что люди называют магией, существует, – начал Ефимыч. – Это всего лишь непознанное и необъяснимое. То, что люди пока не поняли. И едва ли поймут при нынешнем уровне развития технологий.
– Может, краткий экскурс в историю? – предложил я.
– Не стоит. Придется говорить про самых главных, а это не входит в мои планы, – ответил Ефимыч. – Понимаешь, мы, кто обладает способностями, крутимся здесь, в этом мире, пытаемся выжить. Нет, придется немного. Люди разобщены, но так было не всегда.
Мне показалось, что он резко сменил тему, но, как выяснилось, он просто начал объяснять и…
– Немного не то, чего ты ожидал? – спросил Ефимыч. – По лицу вижу, – поспешно добавил он.
– Я понимаю, что сам попросил, но вам стоит рассказать так, чтобы у меня все сложилось в адекватную картину.
– А мне сейчас кажется, – посуровел старик, – что я ошибся в человеке, которого нанял на такое ответственное дело! Людская разобщенность – большое зло. Огромное зло. На планете живет восемь миллиардов человек, которые делятся по религиям, мировоззрению, отношению к космосу, б**дь, даже к форме земного шара! – не сдержался он. – Хотя все едино. Мы живем на одной планете, в плюс-минус одинаковых условиях. Религии говорят про единого бога и на этом людей уже можно было бы объединять, но ты посмотрел бы, что творили католики триста или пятьсот лет тому назад. А наши со своими расколами? – Ефимыч выглядел как человек, которому лучше не мешать говорить. – А мы ждали подходящего момента…
– Раньше люди были объединены? – не утерпел я.