Кажется, речь вернулась ко мне. Удивительно, какое влияние она на меня оказывает. До чего же у неё приятный голос!
— Меня зовут Снежана, — произносит она и зачем-то протягивает руку.
Не знаю, что означает этот жест — у нас в селе таких нет. Беру её руку и слегка сжимаю. Кажется, это её веселит.
Имя ей совсем не подходит — она совсем не снежная и не ледяная. Ей бы больше подошло нечто связанное с весельем и открытостью.
— Мы разве знакомы? Ты назвала меня по имени.
— Это не я, а Евсей, — слегка наклоняет голову в сторону здоровяка, который сидел с ней за столом. — Как только вы вошли сюда, он сказал, что тот мужчина уж очень похож на его старого приятеля…
— Волибор.
— Да, Волибор. А потом смотрит на тебя и говорит, неужели это Тимофей? Удивился, почему ты жив, да ещё вымахал так.
— Уж конечно жив! — говорю. — С чего бы это мне мёртвым быть? Жизнь в этих краях не сладкая, но мы не жалуемся.
— Это да. Представь себе, мне прошлым вечером умертвие платье порвало!
Девушка смеётся, положив руку на мою ладонь, лежащую на столе. Виду я не подаю, но меня будто бы обожгло. Её прикосновение оказалось таким приятным и тёплым. Я бы многое отдал, лишь бы больше никогда её не отпускать. Однако внешне никак это не проявляю: сижу с каменным лицом.
— Как это случилось? — спрашиваю.
— Мы с Евсеем возвращаемся из восточных лесов, где нечисть самая лютая, поэтому слегка расслабились. Вчера вечером приняли человека на дороге за раненого путника. Спросили, нужна ли ему помощь, а он как кинется!
Девушка рассказывает об этом, точно это самая весёлая вещь, которая могла только случиться. Улыбается, и сверкает глазами.
— Смотри, — показывает наспех зашитую ткань на плече. — Починю, как до города доберусь.
— Я этой ночью тоже с нечистью столкнулся, — говорю.
— Да? И что это было?
В голосе Снежаны читается подлинный интерес, а не пустая болтовня.
— Лось-человек-змея, еле отбились.
— Ух, бедолага! Эти твари сильные, хоть и тупые.
— Некоторые в селе так про меня говорят.
Маленькая шутка, чтобы заставить девушку улыбнуться. И она улыбнулась. Никогда не видел никого милее и очаровательнее. Даже сама её манера разговаривать: она очень открытая и дружелюбная, хотя мы видимся в первый раз.
Жизнь в селе сделала меня чёрствым, я всегда осторожно отношусь к незнакомцам, всегда начеку. Она же очень мягкая и мне это нравится.
— Ты здесь работаешь? — спрашивает девушка. — В этом кабаке?
— Мы называем это подворьем.
Девушка думает, что я подошёл спросить, что ей приготовить. Она ещё не знает, что настолько сразила меня своим появлением, что я попросту не смог пройти мимо. Догадывается, но точно не знает. Я же аки комар, ведомый запахом крови. Мне
— Нет, не работаю, но я подхожу ко всем гостям, чтобы узнать их историю. Это часть оплаты, которую они дают за проживание здесь. Не хочу хвастаться, но именно я построил это место.
— Правда? А выглядит так, будто ты хвастаешься.
— Ладно… — говорю. — Ладно. Я хвастаюсь. Хотел показаться чуточку важнее, чем я есть.
— Не надо. Я повидала много важных людей, но ни про одного из них я не могу сказать, что горжусь знакомством.
— В таком случае я — самый незначительный человек во всём княжестве. Можешь всем рассказывать, что знакома с Тимофеем из Вещего. А когда у тебя будут спрашивать кто это, можешь смело отвечать: никто.
— Ты не никто, — Снежана снова кладёт руку на мою. — Каждый человек — кто-то.
— Приятно слышать.
— И как? Много интересных историй услышал?
— Много, только вашу с Евсеем пока не знаю.
— Наша история совсем не интересная. Нечем поделиться.
— Это не правда. Вы пришли из восточных лесов, а это уже что-то. Говорят, оттуда вообще мало кто возвращается. Ну… с тех пор, как там какая-то хрень грохнулась. И с тех пор как люди силу получили, и твари подниматься из земли стали.
Девушка мечтательно вздыхает. Во время разговора она периодически прикасается к кулону, висящему под одеждой.
— Мой дом там, — поясняет она. — На самом востоке Владимиро-Суздальского княжества.
— Правда? Там же полно нечисти.
— Да, полно, но это всё-таки мой дом.
— Понимаю. Слыхал, люди там живут суровые. Нечисть у вас, должно быть, как домашние питомцы.
— Вроде того, — смеётся Снежана. — Будешь в наших краях, обязательно заходи. Мы — люди гостеприимные.
— Обязательно зайду. Знаешь, ты не похожа на всех этих знатных людей, — говорю. — Ты совсем другая.
— Эх, так и знала, что выдам себя, — вздыхает девушка. — Что тебе подсказало, что я из благородных?
— А ты путешествуешь тайно?
— Да. Стараюсь по крайней мере.
— Ты совсем не похожа на обыкновенных крестьян, которые живут в Вещем и окружающих деревнях.
— Почему?
— Во-первых у тебя лицо не глупое.
Снова смеётся.
— Нет, серьёзно. Тут на подворье в основном торговцы, но если выйдешь на улицу и пройдёшься по селу, то будешь встречать сплошь кривые рожи. Люди любят ходить с открытым ртом, хмуриться, задирать брови, морщить нос. Я и сам так хожу, наверное. У тебя по сравнению с нами очень умное лицо.
— Значит, мне надо сделать вот так?
