Никодим проходит вдоль одной из комнат, останавливается в дальней части дома, у противоположного выхода. Там он так же молча принимается оттаскивать в сторону кучу сгоревших брёвен. Мы со Светозарой точно так же, в молчании, помогаем ему. Если он это делает, значит так нужно.
Когда брёвна оказались в стороне, Никодим поднимает несколько досок с пола и перед нами открывается вполне целая деревянная лестница вниз, под землю. Не могу понять: её построили после пожара, или она уцелела во время его. Так или иначе, Никодим спускается вниз, а мы за ним.
Приходится некоторое время постоять в темноте, чтобы глаза привыкли и выцепили очертания окружающего. Первоначально я думал, что это обыкновенный погреб, где люди хранят продукты на зиму, но тут оказалось на удивление свободно. Под большим домом оказался такой же большой и просторный подвал. Более того, он оказался разделён на две части стеной с дверью, за которой оказалась ещё одна дверь. Три отсека под землёй. Должно быть, его выкопали ещё до того, как сам дом построили.
— Что это такое? — спрашивает Светозара, не выдержав.
— Я был тут когда-то, — отвечает Никодим после заминки. — Тут должна быть свеча где-то.
Полазив по углам, Никодим поднимает с пола настоящую свечу из пчелиного воска. Довольно дорогая вещь — такие есть только в церквях и боярских домах. У обыкновенных крестьян они не водятся.
Тут же нашлось и огниво.
Никодим зажёг немного старых древесных опилок, от которых занял свечу. Света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть первую из комнат подвала. Бардак, сваленный в кучу мусор, ничего примечательного.
— Я был тут когда-то, — произносит Никодим. — Нельзя сказать, что я здесь жил — просто был.
— В каком смысле? — спрашивает Светозара.
— С десяти до двенадцати лет я провёл в этом подвале, ни разу не выйдя на поверхность. Взаперти. Был один плохой человек, который держал меня здесь в клетке, кормил костями и заставлял лаять как собаку.
Никодим открывает дверь в следующее помещение, оставляя нас со Светозарой в изумлении. Мы смотрим друг на друга, не в силах понять, правду говорит Никодим или нет. Всё, что мы о нём знаем — он был беспризорником в Новгороде, никогда не знал своих настоящих родителей, сбежал из города и осел в Вещем, где его приняли как своего. Всё это время он говорил, что ему пришлось уйти, поскольку выживать стало очень трудно. Ни разу парень даже не заикнулся, что его кто-то держал взаперти.
— Но вы не переживайте, — продолжает Никодим. — Я проломил этому уроду голову. Слепил из глины шар, высушил его и размозжил череп ублюдку. Его тело лежит там, дальше.
— Ты серьёзно?
— Как никогда.
Никодим переходит в следующую, последнюю комнату подвала, самую большую среди всех. Две предыдущие показались всего лишь маленьким тамбуром по сравнению с третьей. Свечи оказалось едва достаточно, чтобы показать стены.
Дубовые доски вокруг.
Земляной пол, старая кровать. И одна одинокая свеча, которую ему всегда оставляет Стихарь, потому что даже собакам нужен свет, чтобы жить.
Двенадцатилетний Никодим сидит в углу и прячет за спиной собственноручно сделанное оружие. Сегодня его не посадили в клетку, поскольку в последнее время он вёл себя хорошо. Ему даже оставили тарелку, чтобы он ел из посуды.
— Тихо, — шепчет Боря. — Идёт, слышишь?
— Слышу, — так же тихо отвечает Никодим.
— Готов?
— Не знаю…
Целых два года Никодим сидел взаперти, в подвале заброшенного дома. Стихарь посадил его сюда и ужасно избивал, если видел, как он ходит на двух ногах или слышал, как он разговаривает. Он настолько свыкся с одиночеством, что был уверен, что никогда не увидит другого человеческого лица, если не считать пленителя, конечно же, но Стихарь — не человек. Никодим отказывался воспринимать его таким.
Ему было десять, когда этот человек подошёл к нему и предложил еды.
Никодим повёлся.
Многие годы он ел впроголодь, поэтому обещание пира вскружило ему голову.
Это оказалось очень большой ошибкой: с тех пор Стихарь, без перерыва цитирующий Библейские тексты, заставлял его сидеть в клетке и лаять.
Но несколько дней назад у него в подвале появился новый человек — Боря. Такой же мальчуган, как и он сам, но сильный и пока ещё не сломанный. Именно Боря надоумил его напасть на мучителя. Если бы не он, сам Никодим никогда бы не осмелился на что-то подобное.
— Хорош сопли жевать! Либо вмажешь этому уроду по башке, либо я сам тебе вмажу!
— Ладно…
Сначала они с Борей хотели выкопать туннель наружу, но потом передумали: вдруг Стихарь окажется поблизости в момент, когда они будут вылезать. Это станет их концом.
Нет.
