— Да, — что было толку лгать? — За всех ңас и за нее — среди прочих. Я видела Её. Хотя, быть может, мне почудилось.
— Судя по тому, что говорит баронесса Эррен и остальные свитские, а ещё по тому, что происходило следом, не почудилось. Какая Οна?
Я только головой помотала и улыбнулась: как можно описать Богиню? В особенности человеку, который никогда не любил свою мать?
— Не желаете говорить — ваше право, — негромко сказал Одо. — Я и так слишком много на вас взвалил. А вы несете этот груз и не жалуетесь.
— Как и вы.
— Сравнили! Сколько мне лет и сколько вам… Эва бы не смогла, — сказал он вдруг. — Я бы вывез и один, пока не удалось бы найти ей подходящего мужа, но до того… Не представляю ее ни с визитом в госпитале, ни тем более на балу в окровавленном платье и с улыбкой на лице — живой улыбкой, настоящей, не приклеенной ужасом, я хорошо это помню… Она…
— Домашняя девочка? — нашла я подходящее определение. — Да, это так, Одо, но разве ее готовили к чему-то подобному?
— А вас готовили?
— Нет. Нас учили держать осанку, всегда улыбаться, никогда не показывать слабости, вовремя кланяться… ну, это мне не пригодилось… Готовить обед на дюжину персон из того, что есть под рукой, и подавать так, чтобы гости сочли угощение достойным королевского стола. Танцевать, даже если валишься с ног от усталости… А ещё — довольствоваться малым, делать добро, не злословить и никогда не жаловаться, разве только самым близким людям или Богине… Наивно звучит, правда?
— Да, — он протянул руку и коснулся моего лица, убрал прядь волос за ухо. — Но действует. Я не слышал от вас ни слова жалoбы. И уверен, это не от страха.
— Вы же не близкий человек, чтобы вам жаловаться. И откуда вам знать, о чем я говорила с Богиней?
— Тоже правда… Но мы отвлеклись. Я сказал, что не смогу сдержать обещание.
— Позвольте, угадаю, почему? — он кивнул, и я продолжила: — Боммард сказал, что ее величество может поправиться. А может заболеть снова. И тогда опять понадоблюсь я. Вы не можете от меня избавиться, правильно? Я могу потребоваться в любoй момент!
— Глупая вы девчонка, — после долгой паузы ответил Одо. — Но… Да. Вы правы. Никто, кроме вас, не сумеет подменить Эву, случись что. Я боюсь загадывать наперед, но даже если она встанет на ноги… Как мы объясним, что она вдруг прекратила разъезды по стране? Οни расписаны на год вперед, имейте в виду. Эве это не по силам. И пока еще она догонит вас ростом и… гм… сложением… Данкир или другой маг замаскируют разницу, конечно, но…
— Еще один маг легко различит эту маскировку и то, что под ней?
— Конечно. Но вы опять сбили меня с мысли!
— Вы уже все сказали, Одо, — произнесла я. — И я… я, думаю, правильно вас поняла. Умирать мне совсем не хочется, поэтому я готова дать клятву крови — о том, что буду молчать. Вы же ее так и не взяли у меня…
— И не возьму. Если что-то случится… — он низко опустил голову, — что-то непоправимое, вы должны быть свободны. Кто-нибудь поможет. Данкир, Эррен, Ларан, да хотя бы Боммард — спрячет среди своих паршивых больных!
— Что? Что может случиться? — я невольно взялась за аксельбант на его плече.
— Если бы я знал… — Одо отвел мою руку. — Может быть, это просто дурные сны, но я не могу перестать думать об этом.
— А вы вcе-таки перестаньте! Думайте лучше о том, что доктор Боммард — великий хирург, и ее величество непременно поправится… во всех смыслах, и на зимний праздник вы поведете ее, а не меня, а там уже рукой подать до весны, до ее совершеннолетия!.. — я захлебнулась словами и умолкла. — И свадьбы. Кого вы для нее выбрали?
— У меня дюжины две кандидатов в принцы-консорты, — помолчав, ответил он. — Я вам покажу личные дела. Скажете, каковы эти молодые и не слишком люди с вашей точки зрения.
— Конечно, скажу. А теперь… Одо, уже глубокая ночь, а я боюсь, не засну. Вы мне не накапаете того зелья?
Он кивнул и увлек за собой. Налил в стаканчик воды, отсчитал капли из флакончика…
— В прошлый раз было больше.
— Сегодня в вас не швыряли бомбу. Ну хорошо, я добавлю… Вот. И в чем дело?
— Пейте, — сказала я, глядя ему в глаза. — До дна. Доктор Боммард сказал…
Он перебил, прекраснo поняв, к чему я веду:
— Вы не сможете разбудить меня, если что-то случится.
— Если это будет что-то непоправимое, как вы выражаетесь, то какая разница, проснетесь вы часом раньше или позже? А с остальным… справимся как-нибудь. Пейте!
Я не думала, что Одо меня послушается, но… Наверно, он слишком устал.
Подождав, пока он забудется снoм, я подобрала с пола наполовину пустой флакон и вгляделась в лицо канцлера. Даже теперь лицо его не расслабилось, он будто готовился к отражению атаки.
У себя в спальне я спрятала флакон под кроватью, потом разделась и умылась, не став звать горничных — уже светало, а на рассвете сон самый сладкий, зачем же его перебивать? Серeбряное платье стекло с меня само собою, справиться с нижним бельем не так уж сложно, распустить волосы — тоже…
В самом ли деле я выпросила у Богини милость? Жизнь Дагны-Эвлоры в том числе? Я не знала. И не представляла, что будет дальше со мной. С нами обеими…
