– Так ее представляют в Химмелице.
– Мне нравится, – сказала я. – Она живая.
– Как Богиня может быть мертвой, сами посудите? – усмехнулся канцлер, а свет в гостиной вдруг вспыхнул ярче. – А эту даму узнаете?
Я присмотрелась к портрету на противоположной стене. Поначалу мне показалось, будто это та же самая женщина, только картина выполнена в более холодных тонах, а вдобавок на ней изображена зима, а не лето. Поэтому и светлые волосы кажутся не золотистыми, а почти белыми, и лицо вовсе не загорелое, а в руках – ветви рябины и черноигольника, и бабочек нет. Только красногрудые птицы вьются возле красавицы и садятся ей на плечи и даже на голову.
– Тоже Богиня? – спросила я наконец и почти не удивилась, услышав в ответ:
– Безымянная. Двуединая. Понятно вам такое слово?
– Ну… да, – поразмыслив ответила я. – Только почему у нас Безымянной ругаются, а Богиней наоборот, благословляют?
– Не имею представления. В Химмелице чествуют обеих – каждую в свой черед.
Я подумала, порылась в памяти и выпалила:
– Одо, а почему я не была в храме? Осенний праздник…
– Еще не миновал. Поедете туда в новолуние. Почему я должен объяснять вам очевидные вещи, сударыня? Или снова память отказала?
– О… да, конечно. То есть не отказала, я просто совсем запуталась…
Теперь, когда разгорелся камин, я рискнула выбраться из-под пледа. Конечно, большая гостиная еще не прогрелась, но уже веяло приятным теплом, и я подсела к огню, протянув к нему руки. Я любила так сидеть, когда наш истопник обихаживал большую печь, и наблюдать за язычками пламени за приоткрытой заслонкой. Истопник позволял это делать, но мне вменялось в обязанность следить за углями – не приведи Богиня, упадет один, может пожар случиться… Я хорошо смотрела за печью, никогда ничего не горело. Только раз выскочили сразу три уголька – я загасила их из ковшика и для надежности растерла подошвой в черную сажу…
– Одо, Химмелиц ведь не в Дагнаре! – дошло вдруг до меня.
– Долго же вы над этим размышляли, сударыня.
– Но… но… Разве портал не замечают? Тут же должны быть свои маги, разве нет? И…
– Не замечают, – негромко произнес канцлер. В отблесках огня было особенно заметно, насколько постарело его лицо. – Вартиц – очень маленькое княжество. Почти незаметное. И если я желаю воспользоваться своим родовым поместьем и привести в него кого угодно – никто не обратит внимания. Да и некому – откуда тут сильные маги? Все давно перебрались в Дагнару, в Иссен, в Лариду – сначала учиться, потом…
Я не стала спрашивать, почему никогда не заходило речи о присоединении Вартица к Дагнаре: княжество, наверно, пусть и маленькое, но гордое. Да и что с него возьмешь?
Где оно вообще расположено?.. Припомнив карту, я поняла, почему соседи на него не претендовали: карабкаться к ближайшему от перевала поселению неделю придется! Однако этот самый перевал – удобная дорога из Дагнары в Лариду, и на этом местные могут заработать. В самую меру, просто взять подорожные, иначе… Иначе чужие бойцы все-таки взберутся куда угодно, и тогда за перевалом будут присматривать не местные жители.
– Вернемся к проблемам с памятью, – сказал канцлер. – Начните с Эда.
– Лучше с Данкира…
Рассказ мой занял довольно много времени, и вовсе не потому, что я сбивалась и путалась – просто канцлер дотошно выспрашивал меня о деталях нашей с магом беседы.
– Я уверен, что Данкир добром не кончит, – обронил он наконец.
– В смысле?
– Он опасен, вы разве не понимаете? Нет, о чем я, где вам понять…
– Так объясните! – вспылила я. Мне наконец-то было тепло, а еще казалось, будто Богиня смотрит на меня одобрительно. И Безымянная тоже, но все же как-то… с некоторым сомнением. – Чем он опасен?
– Маг, не зависящий от милостей сильных мира сего, не скованный клятвами и обещаниями, но о многом догадывающийся… Дальше нужно объяснять, сударыня, или сообразите сами?
– Он скован обещанием, – с трудом произнесла я. – Он… поклялся…
– Вы о присяге? Это не то.
– Нет же! Он дал мне кровную клятву.
Канцлер отреагировал неожиданно.
– Богиня, какой дурак! – воскликнул он, взявшись за голову. – Лучший молодой маг Дагнары… и вот так подставиться!
– Он клялся королеве, не мне лично. Он же не знает, что я не настоящая, – поспешила я сказать. – Хотя, возможно, догадывается, именно поэтому и не стал… хм… уточнять.
– Он действительно лучший… – Канцлер опустил руки. – Но близко к вам я его все равно не подпущу, и не мечтайте. Понимаете почему?
– Чтобы не скомпрометировать? Обоих? И чтобы мэтр Оллен не узнал, а то вдруг ему конкуренты не нужны?
– Именно так.
– Он все равно узнает, так или иначе. Тот же Эд… у него язык за зубами не держится, а даже вы не угадаете, кто работает на мага и под каким заклятием прячется, так?
– Так.
Одо сел в кресло и устало свесил руки между колен. Совершенно неприличная поза для человека его положения, но сейчас он, кажется, вовсе не думал о приличиях.
– Эва…
Я удивилась, когда он обратился ко мне вот так. Ни разу еще он не называл меня Эвой, только сударыней и Эвиной – и то перед ее величеством.
– Вы понимаете, что Эд опасен?
– Да, – шепотом ответила я. – Слухи… и всякое…
