Полли вскоре поняла, что оказалась в новом мире, мире, где манеры и традиции настолько отличались от простых обычаев родного дома, что она чувствовала себя пришельцем в чужой земле и часто жалела, что вообще приехала. Во-первых, ей нечем было заняться, кроме безделья, сплетен, чтения романов, прогулок по улицам и примерки нарядов. Через неделю она чувствовала себя так, как чувствовал бы себя здоровый человек, который попытался бы жить на одних сладостях. Фанни такая жизнь нравилась, потому что она привыкла к ней и не знала ничего лучшего, но Полли постоянно ощущала себя лесной птичкой, запертой в позолоченной клетке. При этом ее очень впечатляла окружающая роскошь, ей нравились чудесные вещицы, она хотела бы иметь такие же и не понимала, почему Шоу не счастливы. Ей не хватало мудрости понять, в чем проблема, она не пыталась решить, какой уклад жизни правильнее, просто чувствовала, какой ей нравится больше. Но это казалось ей еще одним проявлением ее «старомодности».
С подругами Фанни она не нашла общего языка. Пожалуй, она их боялась: они казались ей намного старше и умнее, даже те, кто был моложе годами. Девочки обсуждали темы, о которых она ничего не знала, а когда Фанни пыталась ей что-то объяснить, Полли делалось неинтересно, она смущалась, а кое-что ее и вовсе шокировало. Девочки наконец оставили ее в покое. Вежливо здоровались при встрече, но, очевидно, полагали слишком «странной» для своего круга. Она попробовала утешиться в компании Мод, потому что малышка ей нравилась, а с собственными младшими сестрами Полли очень дружила. Но мисс Мод была совершенно поглощена своими собственными делами, поскольку она также принадлежала к определенному «кругу». Для малышей пяти-шести лет устраивались отдельные мюзиклы, вечеринки, приемы и прогулки, как и для взрослых. Их маленькие жизни состояли из подражания модным глупостям, для которых они вообще-то были слишком малы. У Мод была даже собственная крошечная визитница, и она наносила визиты, «как мама и Фан». Как у взрослой леди, у нее была коробка изящных перчаток, шкатулочка с драгоценностями, шляпные булавки, роскошный, как у парижской куклы, гардероб, и горничная-француженка. Поначалу Полли с ней плохо ладила, потому что Мод вела себя не как ребенок и часто делала Полли замечания по поводу манер и выражений, хотя манеры маленькой мадемуазель были далеки от совершенства. Порой, когда Мод чувствовала себя дурно или у нее был «сложный» период, потому что она страдала «нелвами», прямо как мама, она шла к Полли «лазвлекаться», потому что ее спокойствие и терпение успокаивали юную леди лучше всех остальных. Полли очень нравились эти моменты, она рассказывала Мод сказки, играла с ней или гуляла, медленно и уверенно завоевывая детское сердце и освобождая дом от власти маленького «тирана».
Том вскоре перестал пялиться на Полли и поначалу вообще не обращал на нее особого внимания, поскольку, по его мнению, «девчонки не стоили того, чтобы о них думать», а учитывая, как вели себя девушки, которых он знал, Полли склонна была с ним согласиться. Он время от времени поддразнивал ее, чтобы посмотреть на реакцию, и причинял Полли много душевных страданий, поскольку она никогда не знала, что он задумает в следующий раз. Он выпрыгивал на нее из-за дверей, свистел ей вслед в темном коридоре, хватал ее за ноги, когда она поднималась по лестнице, пугал ее пронзительным свистом прямо в ухо или внезапно дергал за волосы. Когда же приходили гости и все собирались за обеденным столом, он впивался в бедняжку взглядом и смотрел своими круглыми глазами, пока окончательно не смущал ее.
Полли умоляла его не донимать ее, но он отвечал, что делает это для ее же блага, что она слишком застенчива и нуждается в хорошей закалке. Напрасно она протестовала, говоря, что не хочет быть похожей на других девочек в этом отношении. Он смеялся ей в ответ, ерошил ладонью свою рыжую шевелюру и смотрел на нее, пока она не убегала в смятении.
Полли Том скорее нравился. Вскоре она поняла, что его все совсем забросили и предоставили самому себе. Она часто задавалась вопросом, почему мать была с ним неласкова, в отличие от дочерей, почему отец вовсе не обращал внимания на единственного сына, разве что порой делал ему выговоры. Фанни считала его занудой и стыдилась его и не пыталась научить ничему хорошему. С Мод они жили как кошка с собакой. Разве что бабушка хорошо относилась к бедняге Тому, и Полли не раз замечала, как он оказывал мадам какие-то мелкие услуги и, казалось, очень стыдился, когда об этом узнают. Он вел себя крайне непочтительно, называл ее «старушенцией» и говорил, что «не надо над ним кудахтать», но, если у него что-то случалось, он прямиком бежал к «старушенции» и очень радовался ее «кудахтанью». Полли это нравилось, и ей часто хотелось ему об этом сказать, но она молчала, потому что у нее было чувство, что похвала будет истолкована неверно.
