— Настоятель? — предположил парень, вспомнив грубого вояку.
— Маловероятно. Монеты перед отправкой прошли через его руки, но в этом случае едва ли отец Лоран позволил бы секретарю пересчитать их.
— Тогда брат Андони.
— Точно! Он имеет непосредственное отношение к финансам. Кошель с наличностью хранится у него большую часть года, для ведения расчетов с крестьянами и наемными работниками. Наконец, он, в отличие от настоятеля, не одержим стремлением выслужиться перед начальством, а деньги есть деньги.
— Да, я бы тоже на его месте стащил немного, — задумчиво пробормотал Лу.
— Не могу поручиться за себя… Впрочем, речь не о том. Вся эта история может иметь непосредственное отношение к исчезновению летописца. Он определенно догадался о махинациях брата Андони, и тот должен был действовать.
— Так вы теперь думаете, что старик не сбежал, а по башке получил где-нибудь в темном коридоре?
— А почему нет? Вы бы не дорожили на месте расхитителя своей репутацией?
— Я бы скорее деньгами дорожил.
— И такое возможно: если брат Дамьен потребовал плату за молчание, например. Хотя в это я верю с трудом — очень уж благообразный старичок… был.
— Такие самые гнусные, — с уверенностью заявил Лу. — Вот пару лет назад к прежнему хозяину пришел один старый святоша. Лицо доброе-доброе, хоть прямиком на небо отправляй. Говорит, я паломник, из самого Иерусалима иду, гроб Господень видел, говорит… Греньи что-то в голову стукнуло — послушал его, послушал да на кухню переночевать пустил. Наутро подымаемся — сапог новых нет, столовое серебро пропало, и окорок в кладовке этот гад погрыз!
— Старый, говорите. Беззубый небось.
— Как младенец. Когда говорил, еле разобрать можно было, — кивнул Лу и почему-то насторожился.
Андре внимательно разглядывал слугу, ожидая продолжения. Но тот молчал.
— И Греньи ничего не показалось странным?
— Ничего! Наорал на меня за то, что сапоги не устерег — они в кухне у печки сушились после чистки. Ну и серебро жалел, конечно. А окорок ничего, велел почистить и сожрал потихоньку. — Лу смело смотрел хозяину в глаза. Тот с улыбкой капитулировал.
— Занимательная история. Но все-таки это не повод судить по внешности всех симпатичных старичков, вы не находите?
— Да как вы не понимаете. Приятным людям всегда легче верят, вы ж сами этим пользовались, когда работали под доктора.
Андре приложил палец к губам и кивнул на приоткрытую дверь. Лу притих. Его хозяин пересек комнату и выглянул — снаружи никого не было. Если монахи и умеют ходить бесшумно, как кошки, то так быстро скрыться не мог ни один. Возраст все-таки умеряет их прыть.
Доктор вздохнул:
— Не будем ворошить прошлое. Если брат Дамьен исчез из-за того, что разнюхал кое-что, для него не предназначавшееся, дело принимает совсем иной оборот. Но в этом случае не представляю, как разговорить брата Андони…
— Я его подержу, а вы разговорите. Или наоборот — он хилый совсем.
— Да будет вам — ну когда я применял подобные методы?
— Вы ж теперь на церковь работаете, пора учиться новому…
— Не дождутся, — твердо ответил доктор. — Я действую умом, а если понадобится — хитростью и убеждением. Но не кулаками.
— Не в обиду будь сказано, только если бы вы смолоду покрепче были, рассуждали бы сейчас иначе, — заметил слуга.
— Очень может быть. Однако ростом я не вышел, и с происхождением не повезло — пользуюсь тем, что есть.
Андре помедлил минуту, стоя в дверях, затем велел Лу оставаться на месте и прислушиваться, а сам зашагал по чавкающей грязи прямо через двор монастыря. Напротив жилого крыла располагался склад. Там сейчас находится брат Андони. Озлобленный старый баск… Возможно, расхититель и, возможно, убийца. Если удастся успешно обвинить его в малом преступлении, он с большой вероятностью сознается и в более серьезном.
Тюки с неизвестным содержимым, ящики и бочки стояли вдоль стены ровными рядами, которые доходили почти до потолка склада. На земляном полу тут и там блестели лужи. Крыша явно требовала починки, брат Андони не солгал. Он сидел на табурете в воротах склада, выходящих на наружный двор, на своем обычном посту. Обхватив себя руками, старик подставлял солнцу сморщенное лицо. Он не заметил прихода доктора и вздрогнул, услышав его голос.
— Я смотрю, мой слуга здорово справился с наведением порядка, — обронил Андре, осматриваясь.
— Действительно. Я очень благодарен: без вашей помощи церковное имущество пропало бы.
— А если верить летописи, с вашей помощью оно пропадает с завидной регулярностью.
— Что вы хотите сказать? — старик попытался вскочить, но слабые ноги подвели, и он сумел только встать, пошатываясь.
— В прошлом году вы присвоили два эскудо. Это зафиксировано четко и сомнению не подлежит. Будете отрицать?
Брат Андони рухнул обратно на табурет. Он не стал оправдываться, изворачиваться, лишь сверлил доктора глазками, в которых было столько злобы, что диву даешься. Андре с трудом сохранил внешнее спокойствие. Несмотря на очевидную слабость старика, находиться с ним наедине было неприятно.
— Вы даже не попытаетесь оправдаться?
