Сальярийцы шли к нам на полигон через сугробы, ёжась на холоде, заставляя вновь почувствовать вину. Тёплой, нормальной одеждой мы гостей ещё не обеспечили, а форма что выдавалась в «Деймос» никогда не могла сравниться с вещами на заказ. Но это мы исправим буквально через пару часов. Разрешение у ректора на покидание Академии я уже получил - дело за малым.
Центурион стоял рядом c группой Покорителей, смотря в сторону Сальярийцев, а я всё вновь и вновь проигрывал в голове вчерашний вечер, злясь на Старосту, что сейчас опаздывала на утреннюю практику.
«И куда, скажите на милость, делась моя злючка?! Может, опять в одиночку переростков пошла выискивать?»
Только я начал набирать обороты, злясь на воспоминания минувшего дня, как пространство разрезал переход. Из серой дымки вышла Староста, облачённая в костюм карателя, а не в нашу форму.
«Опять, блин, нарушает правила! Или вновь... пришла прямиком с опасной миссии?» - от последнего предположения внутри свернулась злость - чёрная, жгучая, а Мрак стал прощупывать нашу девочку всеми возможными методами. Радовало хотя бы то, что от Лай не пахло кровью.
— Лио! - послышалось радостный голос Ириги из-за спины.
— Всё же соизволили явиться на практику, ваше Высочество? - не удержавшись, съязвил
я, рассматривая, как девушка обнимает себя руками от холодного порыва ветра. Ожидал хоть какой-то реакции, но получил лишь молчание. Цербер прошла мимо, даже не взглянув в мою сторону и взбесила окончательно.
— Где ты была, чёрта ради? - схватив за руку, несдержанно развернул девушку к себе, и наткнулся на ледяной взор. Её глаза были отражением внутренних эмоций - холод, ненависть, злость. И злость на меня!
«Вот только в чём я снова виноват?»
— У любовника! - выдала Староста и выдрала руку из моего захвата. — Не только тебе ведь можно развлекаться по ночам?! - сквозила она ядом.
Демон внутри бесновался и лишь одно останавливало меня от расправы. Лай солгала. Это я чувствовал каждой клеточкой своего дара.
«Видела! Она всё вчера видела! Поэтому и ушла из АйнКрада! Она всё не так поняла, а остальное додумала и опять же не в мою пользу!»
Выдохнув, прикрыл на мгновение глаза и, шагнув к Церберу, проговорил:
— Видят боги, я тебя когда-нибудь отшлёпаю, за ложь! И не ремнём, а ладонью! - пообещал ей, сверкнув глазами. Хотя это не я. Ну то есть, не совсем я. Мрак о себе напомнил нашей любимой Старосте.
И нет бы карательнице огрызнуться, как всегда, съязвить, отшутиться - нет. Она почему-то пришла в задумчивость. Причём погрузилась в неё молниеносно и так основательно...
— Почему ладонью?
— Что? - смотря в её ядовито-зелёные глаза, не понимал её вопроса.
— Почему ладонью, а не ремнём? Ремнём во сто крат больнее. Он может рассечь кожу, пряжка оставить шрамы... почему ты обещаешь отшлёпать именно ладонью? Это же нелогично...
Лай хмурила тёмные брови буквально мгновение, а после меня затянуло в её эмоции и лишь благодаря эмпатии и силе моего Мрака мы смогли рассмотреть и разобрать воспоминания злючки по кадрам.
Тёмное подвальное помещение, с одним маленьким проёмом под потолком, зарешеченным стальными прутьями вместо окна, напоминает темницу. Три стены выложены из кирпича. В воздухе кружат тошнотворные запахи крови и гнили. Вокруг сыро, холодно, неприятно. Всё время слышаться шорохи подвальных грызунов, что нападают и кусают ночью. В темноте видна чёрная фигура, что стоит у распахнутой решётки. Всегда распахнутой. Но не фигура столь страшна сейчас. Свет луны падает в клетку и на прямоугольный кусочек металла. Блик отсвечивает и словно издевается над мучеником, показывая своё продолжение из длинной полоски кожи, что сполна пропиталась чужой кровью. И эта кровь капает на холодный пол с противным мерным звуком.
Ненавистный голос раздаётся из темноты, заставляя органы сжаться, а волосы на теле встать дыбом:
— Будь сильней! - замах и боль пронзает тело. Не двинуться, не шелохнуться. Руки
зафиксированы и не дают спрятаться от наказания. Пряжка попадает по прошлой ссадине и взрывает мириады искр под веками.
— Боль - это иллюзия! Отрежь её от себя! - свист кожи и новая боль, что оставляет на теле
новые отметины. Запах крови с каждым ударом становиться насыщенней, а тело немеет от долгой пытки.
— Ты должна стать сильным воином! Не должна бояться такой мелочи, как боль! - новый взмах и тишину разрезает слабый, кажется, детский всхлип, что так и затухает в темноте, как и обрывается мучительное видение.
Ещё не отойдя от чужого воспоминания, я хватаю Лай за запястье, когда она спокойно, после красочного воспоминания, поправляет прядь чёрных волос, что упали на глаза от нового порыва ветра. На нас с Мраком обрушивается понимание, что всё это происходило с Лай. С нашей маленькой, хрупкой девочкой. И плевать мне, что все считают её убийцей, сильнейшим магом, карательницей - она всё так же остаётся девчонкой, что дышит мне в плечо, умеет чувствовать и сожалеть! Нетронутой никем до меня девочкой, что тоже может плакать от боли. Остаётся вопрос - «Когда и кто её мучил? Кого убить и зажарить в огне Артхейма?».
