15 «Всех мне дороже Брюнхильд, дочь Будли, всех женщин она лучше и краше; скорее готов я с жизнью расстаться, чем этой жены потеряю сокровища! 16 Не хочешь ли князя убить и богатства княжьи присвоить? Отлично владеть сокровищем Рейна и жить в довольстве, правя страною и радуясь счастью!» 17 Одно лишь в ответ вымолвил Хёгни: «Не подобает нам так поступать — мечом рассечь нами данные клятвы, клятвы, что дали мы, наши обеты! 18 Не знаем людей счастливее нас, пока вчетвером дружиной мы правим, пока невредим гуннский Бальдр войска: родства на земле не найти достойнее, если бы впятером за долгую жизнь взрастить сынов знатного рода! 19 Знаю, откуда дороги ведут: Брюнхильд страсть слишком сильна!»
[Гуннар сказал: ]
20 «Готторма мы толкнем на убийство, младшего брата, еще неразумного! Не произнес он клятвы, что дали мы, клятв, что давали мы, наших обетов». 21 Легко согласился поспешный в поступках: Сигурду меч в сердце вонзил. 22 Отмстить захотел воинственный конунг, меч свой метнул в юнца неразумного; с силою Грам брошен был в Готторма, светлый клинок, рукою смелого. 23 Надвое был рассечен убийца, прочь голова отлетела с плечами, рухнули ноги, назад завалились. 24 Гудрун заснула, горя не зная, на ложе своем с Сигурдом рядом — но пробудилась в печали и страхе, увидев на ложе кровь друга Фрейра. 25 Так сильно она всплеснула руками, что духом могучий поднялся на ложе: «Гудрун, не плачь, жена моя юная, — братья твои живы еще! 26 Есть у меня юный наследник, как его вызволить из вражьего дома? Братья твои задумали новое, замыслы их злобны и пагубны. 27 Сына сестры их такого не будет, хотя б семерых ты породила! Твердо я знаю причину беды: Брюнхильд одна во всем виновата! 28 Дева любила меня одного, но Гуннару я не нанес ущерба; узы родства соблюдал и клятвы, чтоб другом жены его не был я прозван». 29 Жена застонала, — конунг скончался: так сильно она всплеснула руками, что зазвенели кубки в углу, а во дворе откликнулись гуси. 30 Тогда рассмеялась Брюнхильд, дочь Будли, единственный раз от души рассмеялась, когда на ложе своем услыхала рыданья громкие дочери Гьюки. 31 Сказал тогда Гуннар, вождь дружины: «Не от веселья и не от радости ты рассмеялась, злобная женщина! Отчего покраснела, чудовищ родившая? Скоро умрешь ты! — так мне сдается. 32 Тебе подобало б своими глазами увидеть, как Атли мы изрубили бы, брата увидеть раны кровавые, могла бы ты их ему перевязывать!»
