Забыл он, как же. Я была уверена, что сделал он это специально, чтобы я еще больше прониклась своим новым статусом. Нас проводили в Серебряные покои, и я с удовлетворением отметила, что здесь тоже было все строго, но тем не менее уютно. Мебель, отделанная каким-то темным деревом и с серебряными вставками, тяжелые, темно-коричневые портьеры, все казалось простым и незатейливым, но в то же время каким-то утонченным. Комната Виты была смежной с моей, и наскоро ополоснув лицо я постучалась к ней. Вита сидела на кровати и вокруг нее были разложены бесконечные склянки, бутыльки, пакетики. Травница, не теряя времени наводила порядок в своих запасах.
– Вита, – я несчастно посмотрела на нее, – одна из моих сумок осталась где-то в лесу. А с ней и вся моя одежда. Кати говорила, что переодеться будет не во что, но тогда это было так не важно…, – я хотела попросить что-то из одежды Виты, она была чуть ниже меня ростом, но, думаю, ловкие пальцы Кати быстро подогнали бы платье по моей фигуре, но меня прервал стук в дверь.
– Войдите, – Вита укладывала на дно сумки травы и подняла голову.
Вошедшая Ксанта коротко поклонилась, и обратилась ко мне.
– Хранительница, в нашем доме никогда не было хозяйки, и я взяла на себя смелость послать в деревню за портнихой, она, конечно, привезла только готовое платье, и вы сегодня можете сменить свой потрепанный наряд на более удобный, но завтра вам подготовят одежду в дорогу.
Мелькнувшая в моих глазах благодарность немного смягчила настороженность экономки, и я сказала уже вслух:
– Я очень благодарна вам, Ксанта, мы как раз обсуждали бедственность моего положения… в плане одежды, – запнувшись уточнила я.
В ее глазах вспыхнул огонек любопытства, но тут же погас. Наверняка у экономки было множество вопросов, но задавать их Вите, и тем более мне, она не стала.
Я вернулась к себе, и на моей кровати уже лежало платье очень красивого темно-серого цвета из плотной ткани. Платье было простым, без украшений, только лиф был отделан какими-то серебряными камнями. В комнату тихонько юркнула Кати:
– Мисс, наконец-то вы сможете нормально принять ванную, я помогу вам, – она завертелась вокруг меня, помогая снять дорожный костюм.
– Тебя хорошо устроили? – между делом спросила я.
– Да, все отлично, – Кати улыбнулась, – комната удобная, и мадам Заранак, это повар, сказала, что я могу в любой момент обратится к ней, мол, милорды редко едят, и поэтому готовить ей приходится не часто, но сегодня уж она расстарается, – Кати рассмеялась, – там хорошие люди, мисс, и не задают вопросов.
Я кивнула и прошла в ванную комнату. Какое же это было блаженство, мы уехали из дома всего несколько дней назад, но мне казалось, что прошла уже целая вечность. Я лежала в большой ванной до тех пор, пока вода не начала остывать, и вылезла только после того, как Кати недовольно проворчала, что вода скоро покроется коркой льда. Тело мое наполнилось бодростью и усталость как рукой сняло.
До ужина было еще пол часа и мне пришла в голову мысль, что можно побродить по дому, пока никто не видит. Я вышла из своей комнаты и огляделась, думая в какую сторону пойти. На стенах не было никаких портретов, как принято в знатных домах, но в тяжелых рамах, почти на протяжении всей стены висели мрачные пейзажи. Ни одного с солнечным светом, только сумерки, туманы и ночь. Тоска. Я прошла по коридору и свернула налево. Коридор заканчивался огромным витражным окном и в этом небольшом ответвлении я увидела всего одну дверь. Массивная, она, как и все в доме, была отделана неизвестной мне породой темного дерева. И она была приоткрыта. Я огляделась, чтобы убедиться, что за мной никто не подсматривает и заглянула в комнату. Помещение оказалось не большим, ни маленьким. Тяжелые шторы на окнах были плотно задернуты, посреди комнаты стояла массивная кровать. «Пешком можно гулять», – подумала я, и открыв шире дверь вошла. На полу лежал толстый джарагский ковер, и звук моих шагов тонул в причудливом узоре полотна. Кроме кровати, у которой были массивные опоры-столбы, поднимавшиеся к потолку и поддерживающие что-то вроде изящного полога, в комнате был только огромный шкаф, и тумба, на которой стоял светильник, освещавший небольшую часть комнаты. Горит свет, значит здесь сейчас кто-то живет. Я подошла ближе. Почти во всю ширину ложа раскинулась огромная, с длинной черной шерстью шкура неизвестного мне животного. Я провела по ней рукой, и живо вспомнила похожие ощущения. Волк так и не пришел с нами, и сколько я не пыталась его «позвать» у меня ничего не получалось. В тот вечер, на берегу реки все было так легко, и позже я несколько раз пробовала протянуть ниточки к огромному зверю, но тщетно.
