Пассажиры разбрелись кто куда. Усталые, раздраженные от долгой и неудобной дороги, всего еще несколько минут назад проклинавшие непредвиденную остановку и ни в чем не повинный разъезд Березовку, они сейчас отдыхали. Их радовала зелень, жаркое летнее солнце, прохладный ветерок. Мужчины, голые по пояс, лежали на траве, подставив спины солнцу.
Лейтенант сошел с полотна, вглядываясь, не мелькнет ли впереди на лесной опушке серое в клеточку платье. Он начинал злиться на себя. За каким дьяволом ему нужно было сидеть, уставясь в словарь? Ведь он радовался остановке поезда… Почему было не выйти вместе с девушкой? А теперь где ее искать? Ходит где-нибудь, любуется цветами и смеется над ним.
Он снова взошел на железнодорожное полотно, взглянул вправо, где раскинулся луг, и увидел там Лизу. Она неторопливо похаживала на лугу и, видимо, собирала цветы. Лейтенант почти бегом бросился к девушке. Чуть запыхавшись, но стараясь и сейчас быть подтянутым, остановился перед ней в тот момент, когда она снова склонилась за цветком. Вот она выпрямилась и подняла на него задумчивые серые глаза.
Лейтенант прикоснулся к ее локтю, сказал:
— Здесь цветов мало. Пойдемте туда, в рощу — там их больше… И как вас звать? Пора бы уж нам знать, как зовут друг друга: сутки едем вместе. Впрочем, тут моя вина. Я ее исправляю… Аркадий Топольский.
— Елизавета Дружинина.
— Хорошо как! — Это у него получилось так удивленно и обрадованно, что Лиза полюбопытствовала:
— Почему «хорошо»?
— Мне с детства это имя нравилось больше других. Может быть, потому что его носила моя школьная учительница. Василису Прекрасную из русской народной сказки я представлял себе именно такой, какой была учительница Елизавета Васильевна.
Девушка молчала.
— Вы едете в Свердловск? — спросил лейтенант, чтобы завязать прервавшийся было разговор, и сразу вспомнил: этот вопрос он уже задавал девушке. Но он не смутился и с апломбом заговорил о «нашем старом городе, который, конечно, архитектурой пока не блещет, но вызывает настоящее уважение», о том, что он, Аркадий Топольский, обязательно после войны закончит строительный факультет…
Девушка молчала. Топольский глядел на нее — высокую и тоненькую, гибкую и сильную. И ему казалось, что он всегда мечтал о девушке вот с такими русыми косами, чуть выпуклым лбом, с глазами то веселыми, то задумчивыми, то строгими. Ему захотелось сказать ей что-то умное, значительное, чтобы она посмотрела на него с восхищением.
— Знаете, Лиза, я надеюсь, я хочу верить, что когда-нибудь по моим проектам в Свердловске будут построены прекрасные здания. Такие здания, которые могут жить века и хранить добрую славу о их создателе. Нет, не хочется зря прожить на этой земле, не оставив о себе памяти… — искренне и с силой закончил он.
Они подошли к роще. Лиза остановилась:
— Я не пойду дальше.
— Но в роще много цветов, — Топольский кивнул на высокие ромашки, белевшие на опушке. — Смотрите, сколько их! Может быть, вы боитесь меня? Но я…
— Я, боюсь вас? — Лиза насмешливо посмотрела на Топольского. — Нисколько не боюсь!
И вошла в рощу, неторопливая, уверенная, отводя от лица ветки осинок.
Топольский сделал несколько быстрых шагов и остановился перед Лизой, преграждая ей путь. Он попытался привлечь девушку к себе, но она отстранилась.
— Лиза, мы все равно рано или поздно будем вместе… всегда, — сказал он.
— Вот как?
Топольский, не обратив внимания на ее насмешливый тон, продолжал горячим шепотом, ловя ее руки:
— Где бы вы ни были, я найду вас!
— У меня есть жених, лейтенант. — Сказав это, Лиза посмотрела на него. Она думала увидеть его растерянность, огорчение. Но ничего подобного.
— Жених… — Топольский скептически усмехнулся. — Ну и пусть. Я его приглашу на нашу с вами свадьбу.
Лиза вспыхнула:
— Вы самоуверенны и… и смешны!
Она подняла букет, сказала холодно:
— Пора на поезд, лейтенант.
Топольский с грустью посмотрел на нее.
— Лиза, вы хотя бы раз назвали меня просто Аркадием.
Девушка не ответила.
Пошли рядом: она — настороженная, отчужденная, он — раздосадованный и сконфуженный.
Проходя мимо деревца, Лиза недостаточно склонила голову, и ветви сбросили с ее головы косы. Они упали на спину двумя золотистыми жгутами. Девушка подала букет Топольскому и стала поправлять прическу. Он смотрел на нее:
— Лиза, не укладывайте так волосы, вам лучше, когда они распущены. — И видя, что девушка продолжает обвивать косы вокруг головы, попросил: — Сделайте это ради меня.
На мгновение руки Лизы остановились. Потом она взяла косы, и они снова легли короной на ее голове.
Вот и каникулы. Горько они начались в этом году. Какие широкие планы строила Лиза, когда ехала домой! Ей хотелось провести несколько опытов с торфом, побывать на торфяном массиве. И отец, если бы был здоров, явился первым советчиком и помощником.
Мать была молчаливой, часто раздражалась на Иринку. Та, грустная, подходила к сестре, жаловалась:
— Папа болен, мне ведь тоже нелегко. А мама сердится на меня — этим горю не поможешь. Я-то ни при чем тут…
