Семьи Дружининых и Шатровых были связаны старинной дружбой. Несмотря на то, что Георгий Тимофеевич на несколько лет моложе Степана Петровича Шатрова, они — давнишние приятели. Дружба крепкая, с юности, очевидно, перешла к ним от их отцов, а к отцам — от дедов, вместе в молодости приехавших «за счастьем» на Урал из центральной России. Георгий Тимофеевич и Степан Петрович вместе работали в плотничьей артели. Оба слыли заядлыми охотниками и рыболовами.
…Степан Петрович Шатров был дома. Во дворе на верстаке он выстругивал короткие, одинаковой длины палочки, напевая что-то. Лиза протянула ему руку. И на мгновение почувствовала себя совсем девчушкой: ее рука утонула в большой широченной ладони Степана Петровича. Высокий, косая сажень в плечах, с черной в завитках бородой и густой шапкой кудрей, с глазами, светившимися добродушием и умом, Степан Петрович невольно вызывал симпатию. Глядя на него, Лиза часто думала: «Прямо русский былинный богатырь».
Бывало, целые выходные дни проводили в лесу Георгий Тимофеевич и Степан Петрович.
Георгий Тимофеевич любил читать исторические книги. Все прочитанное он передавал Степану Петровичу. И они рассуждали о событиях под Полтавой, о битве на реке Калке, о войнах Ивана Грозного. Потом говорили о боях на Халхин-Голе, участником которых был Георгий Тимофеевич, о войне с белофиннами, разбирали все батальные события по косточкам, спорили и неизменно приходили к одному выводу: слава русского оружия неувядаема.
«Кто к нам с мечом войдет», — гремел на весь лес голос Степана Петровича, — «…тот от меча и погибнет!» — подхватывал торжественно и грозно Георгий Тимофеевич. И в тот же миг из-под самых их ног, ну всего лишь в одном-двух шагах, вылетала птица. Друзья досадливо махали руками: опять заговорились, упустили дичь… Некоторое время они молчали, немножко сердясь друг на друга и стыдясь того, что забыли самое главное в охоте — осторожность…
После долгих часов и многих пройденных километров охотники часто возвращались ни с чем. И все-таки шли домой удовлетворенные: опять вдосталь наговорились, надышались лесным воздухом.
…Крепко тосковал Степан Петрович сейчас по своему другу, тревожился за его здоровье. Сам был в больнице вчера, видел… Плоховат Тимофеевич.
Шатров положил в одну кучку выструганные палочки, придвинул к ним четыре колесика. Лиза поняла, что он делает тележку с высокими перильцами. Только что начинающий ходить ребенок, держась за такую тележку, делает первые неуверенные шажки.
— Для шестого? — спросила с улыбкой Лиза, кивнув на заготовки тележки.
Степан Петрович махнул рукой:
— Да нет, Лиза, теперь уж для внука, для Ольгиного Мишутки. — Темные глаза Степана Петровича улыбнулись. — Говорил я своей Борисовне, что нам без шестого ребятенка тоскливо, а она не согласилась.
Шатров спохватился: «Такие-то речи да молодой девушке…»
— Идем, идем в дом. Борисовна, принимай дорогую гостью — невестку!
— Степан Петрович, что вы!.. — смутилась Лиза.
— Дело говорю, Елизавета Георгиевна… Вернется наш Юрий Степанович, мы и разговаривать не станем с ним, — свадьбу, да и все!
Из комнаты выскочила черноглазая, невысокая и сухонькая Вера Борисовна.
— Ой, Лизочка, милая моя девонька! — захлопотала она. — Да как я не видала, когда ты вошла к нам во двор-то?
— Борисовна, мечи на стол все, что есть! — гремел Степан Петрович.
Был он излишне шумлив и весел. И Лиза, и Вера Борисовна знали почему: хочется ему расшевелить и подбодрить Лизу. Она же то и дело посматривала на часы, словно стараясь взглядом подтолкнуть маленькую стрелку к шести.
Степан Петрович провел Лизу в горенку. Дом Шатровых был невелик, но вещи, мебель в нем расставлены так, что, по выражению самого Шатрова, «зря не пропадал ни один вершок жилплощади». Старомодный шкаф для платья отступил за круглую железную печь, два стула, не однажды ремонтированные, также были придвинуты в угол, подальше от окон. На переднем плане, занимая почти полстены, красовался новенький, наполовину остекленный книжный шкаф. Он не пустовал. Ровными рядами, тесно прижавшись друг к другу, стояли книги в разнообразных переплетах. И новые, и очень зачитанные — все в строгом порядке. Видно было, что здесь книгу любили. Шкаф был гордостью Степана Петровича. По просьбе старших детей он собственноручно смастерил его. Поглаживая полированную стенку шкафа, Шатров сказал:
— Недавно Ольга из Москвы привезла несколько книг Алексея Максимыча. Теперь он у нас в полном сборе.
Лиза присела на диванчик, выгнутая спинка которого обита веселым ситцем. Перед диванчиком стоял большой круглый стол. Он выглядел громоздким в этой горнице, но для многочисленной семьи Шатровых был только-только впору.
Много раз длинными зимними вечерами Лиза сидела за этим столом. Здесь две дружные семьи встречали Новый год, праздновали 1 Мая и 7 Ноября. За этим столом Лиза и Юрий нередко готовили уроки.
