- Дам добрый совет, не боле. Отправьте кого-нибудь в саму Тверь, али в назад в Москву, наймите стрельцов и будет вам охрана. А меня больше не беспокойте своими хитрозадыми глупостями.
Кому нужно ещё несколько дней тратить, подставляться, а потом получить десяток-другой серебряников, вместе с горой объяснялок о том, что "это по-божески", "другие и того не имеют", "мы за тебя молиться станем". Каждый доброхот, рано или поздно, сталкивается со свинским отношением к оказанной помощи и начинает чувствовать себя идиотом.
К вечеру прибыл обоз, который кое-как уместился на подворье. Впрочем, оградой был обыкновенный тын, усиленный дурной славой этих мест, так что ночного нападения можно было не опасаться. Хуторской транспорт уже загрузили всяким найденным добром и продуктами, а наутро оставили лишь заботы по запряганию хлопцами коней.
Беседа с Мышецким прояснила ситуацию. Оказывается его попросили помочь провести арест боярина Супонина, жившего неподалёку отдельным поместьем. Когда-то, нагнанный Алексеем Михайловичем с глаз долой за мелкие хищения, Супонин затаился в тиши и прикормил одну из ватаг. Человек умный и хитрый, он наладил разбойный бизнес, не подставляясь самолично, развил Бортня в "авторитеты" и даже организовал контакты по сбыту. Купцы - народ ушлый и горазды торговать товаром, доставшимся по демпинговым ценам. Мораль, в таких случаях, бродит какими-то иными тропами, а деньги ни разу не пахнут.
Лишь случайность позволила вычислить боярина и для ареста отправили два десятка стрельцов, во главе с Василием. Общее командование поручили князю, чтобы придать весомость и перевес в титуле. Однако, сведения об аресте дошли раньше отряда и стрельцов просто расстреляли на переходе, организовав засаду. Пленных оставили в живых, лишь потому, что Супонин имел какие-то планы на них. Приказ об аресте нашли среди бумаг Бортня, так что можно было попробовать закончить миссию своими силами. Николаю Степановичу оставалось лишь написать расписку о том, что четверть всего, что будет взято в поместье, перейдёт в собственность Вяземского. Раз уж стукачам выделялась четверть, то почему бы не оплатить, соответственно, силовую поддержку?
А Бортень, почти до утра, кололся по-чёрному, рассказывая всё, что знал о других ватагах и местах их базирования.
Утренний караван уползал с хутора, как истая анаконда, длинная и насытившаяся сверх меры. Сзади плёлся скот, который не хотелось оставлять незнамо кому - хутор решили не палить, чтобы не иметь в будущем проблем с законным хозяином здешних земель. Медленно, но верно выбрались на тракт, где уцелевшие купцы по-прежнему гадали, как быть дальше. Увидев, что вяземцы свернули в сторону Твери, торговцы быренько пристроились сзади. Миша, продумав с Николаем Степанычем, Василием и Кузьмой план, решился на антисупонинскую операцию. Попробуй разбери, какой бы хитрован ни был, кто подъехал к поместью: купцы или каратели. Никто ведь не признается раньше времени!
К сожалению, съезд на Распутку, то есть Беспутку, оказался ближе. Михайла не захотел разбивать караван и силы, чтобы не накормить каких-нибудь других татей. Лучше уж потратить ещё несколько дней, но всё своё иметь с собой. Улитка ползёт медленно, зато всегда под крышей и при своих! До поместья добрались лишь к ночи, заночевав примерно в версте не доезжая.
А с самого полчетвёртого утра, налегке, три десятка самых умных умников рванули на конях воевать боярина. Ворота даже выбивать не стали, несколько дружинников просто перелезли через ограду и открыли их. Пока дворовые и сам Супонин изволили просыпаться - отряд уже хозяйничал во дворе. Цель была одна, нейтрализовать дворовых и оружных холопов. Ну, а лидеры антитатьского движения, выломав двери, ввалились в особняк. Бортень подробно объяснил, где у боярина спальня, а где деловая светёлка. Крики и вопли затыкались без соблюдения прав человека, гуманности и прочей либерастии. Живёшь с бандитом - изволь отвечать вместе с ним!
Вообще-то, Супонин ожидал приезда Бортня с долей, а не набор каких-то полоумных стрельцов, облепленных изображениями тигра: и на спине, и на шевронах. Так что, когда ему под нос сунули бумагу с печатью, он растерялся. Карманный мелкий прикормленный подьячий из Разбойного Приказа о таких гостях весточку не присылал. Расстроившись от иронии судьбы, боярин опустил руки и даже не попытался откупиться. Деньги и драгоценности он хранил прямо в деловой комнате, где их и взяли вместе со всякими важными бумагами. Мышецкий даже растерялся от такой удачи со взломом. Всё уж очень удачно складывалось. А то, что он сполна заплатил богине Фортуне тем, что погубил отряд и чуть сам не погиб, почему-то не считалось. Миша Вяземский, на всякий случай, опустил князя с небес, поближе к реалиям:
- Вызывай стрельцов с Москвы, пошли Василия, я добавлю двоих на всякий случай и пусть с заводными лошадьми мчатся за подмогой. Я обратно в Москву с тобой не потащусь, своих дел хватает. Как только люди прибудут, подосвиданькаемся и поеду в свою деревеньку, на печи пузо чесать.
