Тут Мишка врал - не было у него пуза, лишь мышцы пресса стали проявляться, раскачанного за четыре месяца. А во всём остальном он оказался прав, возить преступников и их добро по дорогам России так же опасно, как и торговать без охраны. Гонцов послали побыстрее и подальше, а потом занялись учётом негаданного наследства (или как оно там называется). От доли в холопьях Михайла отказался, чтобы не заморачиваться с переоформлением. Забрал разницу струментом, продуктами питания и кое-каким скотом. Оружие тоже распределили по-братски: Вяземскому хоть и четверть, зато самую наилучшую.
- Михайла Алексеевич, проси что хочешь, - расшаркивался Мышецкий, - ты мне жизнь спас и помог благое дело свершить. Обязательно в Приказе доложу и попрошу, чтобы тебя вознаградили.
- Да не нужна мне награда, я и так вона сколько поимел, - отшутился Мишка, - ты лучше помоги мне с оказией. Когда в Москву вернёшься, найди время и отвези моему оружейнику мешочек с серебром. Тебе с отрядом будет проще это сделать, да и попутно как-никак. А мне не разорваться и туда, и сюда.
- Сделаю, не сумлевайся, а долг чести за мной останется, может когда и расплачусь?
На этом и порешили...
- Вот моя деревня, вот мой дом родной, - напевал Мишка, озирая свою неказистую собственность...
Все муки ожидания закончились, когда в поместье примчался отряд стрельцов. Всего-то несколько дней терпения и, на всякий случай, ежедневных тренировок оружных и безоружных. Особливо гляделась боевая Лукерья: синие татарские шальвары с лампасами цвета золота, военная рубаха с шевронами, синий шёлковый платок, плащ-накидка с тигриной рожей. Грозная лекарка быстро навела порядок среди женской составляющей поместья, сопровождаемая повсюду личной адьютанткой Глафирьей. Та, вся из себя, в такой же форме, да ещё с уменьшённым вариантом Мишкиного боевого посоха наводила шороху одним внешним видом.
Часть стрельцов остались охранять усадьбу до приезда нового хозяина, кем бы он ни был, а остальные уехали с Мышецким, пленными и коробом с бумагами. Деньги и драгоценности, а так же некоторые "вещи на память" нагрузили на конфискованных коней, чтобы не связываться с медлительными повозками. Ну а вяземские потёпали потихоньку на новую малую родину...
Поселение на четыре десятка дворов имело лишь десяток "дымов", кто помер, кто разбежался от такой жизни. Большая часть пашни пустовала - народа не хватало на всё. Хотя микро-толпучка всё же собралась, когда из лесу начал появляться обильный караван, да ещё и с конфискатом.
- Заблудились, бедолаги, - сделали моментальный вывод сельчане, - неужто кормить придётся?
Впрочем тут же нарисовался староста и прямо с коня прояснил ситуацию:
- Чего бездельничаете, ироды, ваш князь едет, Михаил Алексеевич Вяземский, божьей волей! Ну-ка рты не разевайте, а встречайте как положено, он баловства не терпит.
Народ засуетился, не зная за что хвататься, поэтому подьехавший Михайла угомонил "броуновское движение".
- Стоять, не перепутываться, слушать. Вопросы потом задавать будете.
А уже Кузьма толкнул речь, обьяснив сердешным, что каждому семейству раздадут хлеба и круп, скота по возможности и орудий для работ. Так же будет денежный дар - на каждого жителя по двугривенному. От его княжьей милости! Ну и в ознаменование, так сказать, вступления во владение, все предыдущие долги будут списаны и забыты. Староста аж ёкнул от такого самодурства, но зная уже, княжью отбитость головы, не решился возразить. Лучше уж быть бесправным старостой, чем гордым, но перепроданным орлом.
В конце спича, произошло совсем неимоверное. Желающим было предложено подработать и за это, якобы, будет заплачено деньгами, пусть и медными. Список оплачиваемых работ пообещали обьявить попозже, после размещения.
Обустраивались по пустующим избам, не отбирая жилище у Анисима. Ещё часть домов, Михайла распорядился приготовить к капитальной переделке, включая огороды и выравнивая участки. По пустующим пашням послали людей, чтобы определиться с местом под картошку и кукурузу. Князь обьявил неделю на приготовления, не хотелось накосорезить из-за лишней спешки. Жить в деревне предстояло долго и имело смысл выводить её из прорыва пошаговым методом. Без всякого всеобьемлющего прогрессорства сразу по всем направлениям, а то можно и надорваться сдуру. Планы были просты, как ситцевые трусы: выращивание "второго хлеба" и основы для силоса, организация дренажных работ, база для отряда антитатей, эссенциеварение... И, главным номером программы, создание мыловарни!
Денег (спасибо Супонину!) прибавилось, а мешок меди и дополнительное серебро были получены в размен на четверть боярских драгоценностей. Из заветного ларца Мишка взял себе лишь перстень с крупным сапфиром, древний на вид. Который тут же засунул во вшитый в штаны "пистончик". Кузьма даже вздрогнул, но забот было много и он ничего не сказал. Пока!
