Сенатор обратился к Блейку:
— Мне нужно поговорить с нашей гостьей наедине.
Блейк кивнул. До того как уйти, он бросил на меня последний взгляд через плечо. Я надеялась, что возможно у него в памяти что-то проснется. Всё что угодно. Но его лицо выражало только любопытство.
Сенатор Харрисон взял меня за руку и повел меня в кабинет. Он указал на кожаное кресло и закрыл дверь. Я решила держаться за стул. Я не была уверенна в том, что ему можно доверять. Мы находились в комнате, которая вся была вся украшена антикварной мебелью.
— Итак, теперь ты встретилась с моим внуком, — сказал он.
— Что с ним случилось? — я чувствовала, как мои губы дрожат.
Он повернулся и указал на дверь.
— Это мой внук. Настоящий Блейк Харрисон.
Он вздрогнул, потом сел за стол и поправил свой ремень.
Я слышала его слова. Но в них не было смысла.
— Настоящий Блейк?
Это было как будто кто-то снизил градус, всё стало очень тихо.
Только старинные часы в витрине на его столе осмелились работать. Это тикали три золотых шара внутри поворачивались назад и вперед, назад и вперед. Это было тошнотворно, раздражительно, как они кружились и было растерянно в происходящем.
Кто-то задыхался. Это была я.
Глава сенатора сузились. Он кивнул.
— Это никогда не был он? — я спросила.
Он покачал головой.
— Только его тело.
Моя рука поднялась ко рту.
Он снова кивнул.
Я склонилась над стулом.
— Это значит, что в Блейке был ещё кто-то… пользовался его телом.
— Правильно, — сенатор ждал, пока я это осознаю.
Кто? Кому было нужно использовать его тело всё это время? И затем меня поразило. Нет. Холод прошелся по всему моему телу. Эту мысль было слишком страшно озвучить.
— Старик, — сказал сенатор.
Я взяла свою голову в руки. Нет. Не он. В Блейке? Мой разум крутился быстрее, чем золотые шары в часах.
— Но я видела Старика, когда он приехал в институт, — сказала я, — как он мог быть в двух местах сразу?
— Это было после того, как правительство сделка была заключена. Он тогда оставил Блейка.
— А что насчет видео обращения? Его показали перед этим.
— Оно было записано заранее.
Я опешила и сделала глубокий вдох.
— Почему Вы дали этому случиться?
— Он держал моего внука заложником, хоть Блейк никогда и не знал этого. Только его бабушка и я. Он сделал это, чтобы вынести меня ввести соглашения между правительством и Праймом.
— Блейк никогда не подписывался в Прайме?
Сенатор покачал головой.
— Старик похитил его и вставил чип. Блейк не знает ничего из этого. Он думает, что болел всё то время.
Я правела рукой по волосам. Всё это время я считала себя мошенницей и нищей, которая притворилась принцессой. Но ещё был принц, который оказался не тем, кем казался. И я не могла понять, смогу я когда-нибудь кому-то снова довериться или нет.
Сенатор положил мне на плечо руку.
— Кэлли, я хочу. чтобы ты знала, я надавил на обвинителя, чтобы снять с тебя обвинения.
Я забыла об этом.
— И у меня есть кое-что, что я хочу попросить.
— Что? — я не могла представить себе, что могу что-то для него сделать.
Он наклонился своим лицом ко мне, и с большими глазами полными мольбы и дыша на меня, с запахом горького табака.
— Ни чего не говорить моему внуку, не о чём из этого, никогда.
Я вышла из дома Харрисона, не увидев Блейка снова. Я прошла мимо кустов ярких роз, дразня каждый мой шаг.
Мои колени задрожали. Я упала не землю, когда ужасный, полый узел сжалься в моем пищеварительном тракте. Я обхватила живот, пытаясь остановить боль. Не будет никого воссоединения с Блейком, никогда. Он был не настоящим. Ничего из того что мы делали или чувствовали не было реальным.
Горькие слезы лились из моих глаз.
Он ушел навсегда. Как родители.
Папа.
О, папочка, я так по тебе скучаю.
Я провела целую ночь, переигрывая в моем уме каждую вещь, которую Блейк сказал или сделал, но начинала представлять его перевоплощением Старика. Клуб Руна, ранчо, премия награждений. После того, как я возродила те моменты множество раз, я хотела убраться так далеко от тех мест, как только смогла. Поэтому следующим утром я повезла Тайлера в наш новый загородный дом в горах Сан-Бернардино. Мы укутались в куртки и жакеты и направились на север.
Второй дом Хелен был большим, двухэтажным сельский домик, держащийся на двух арках с панорамным видом озера сзади. В отличие от главного особняка, в этом было мало напоминаний о Хелен и Эмме; никаких портретов или бюст-скульптур. Я не пыталась забыть их, но не хотела, чтобы их лица не мешали нам чувствовать, что этот дом действительно был нашим.
Тайлер учился пользоваться удочкой, пока я сидела на скале и думала о том, сколько получила и сколько потеряла.
