Эти два последних имения были уже описаны в «Старых годах»[211]. Но как хорошо, как увлекательно прекрасно Никольское-Урюпино, где так дивно сохранился старый дом. Впрочем, в имении их два: один современный Архангельскому и построенный тем же архитектором для князя Николая Сергеевича Голицына[212], другой более поздний и простой, 1811 года. Главная прелесть Никольского — это старый екатерининский маленький белый домик, изысканно-скромный снаружи и, как драгоценная табакерка, сверкающий внутри. В комнатах этой маленькой сказки все обдумано и зачерчено умелой рукой. Прелестен большой светлый зал с белой кафельной печкой дивного рисунка, с фресковыми узорами на стенах и на потолке. Хорош гипсовый бюст князя Юсупова работы Витали[213] — такой же, как мрамор в Петербурге в Юсуповском дворце. Так же изысканны, как большой зал, маленькие комнаты: палевая, ярко-зеленая и голубая. Очаровательна живопись потолков, стенные фрески по композициям, гравированным Буше. Вход в дом сторожат два белых сфинкса с головами — как бы портретными лицами женщин XVIII столетия. Большой дом простой и уютный; хороши в нем библиотека, семейные портреты[214].
Другое Голицынское имение, в 35 верстах от Москвы, — Петровское, суровое и серьезное; в нем еще больше воспоминаний о старине. Дом стоит в большом тенистом саду при слиянии Истры с Москвою. Когда-то Петровское принадлежало князьям Прозоровским, владевшим им с 1646 года. Княжна Анастасия Петровна, вышедшая за Голицына, передала в этот род имение. Дивная церковь, построенная в 1688 году, сохранилась доныне. На освящении ее присутствовали царь Иван Алексеевич и царевна Софья. В церкви прекрасные иконы, писанные Милютиным, учеником Симона Ушакова, две Тихвинские иконы времен Грозного, ризы, шитые жемчугом, два дивных напрестольных креста, из которых один пожертвован Феодором Лихачевым[215].
Некогда в Петровском был затейливый старый дом. «Этот готический замок имел четыре башенки; во всю длину фасада тянулась галерея, боковые двери которой соединяли ее с флигелями. Вокруг замка расстилался громадный красивый лес, окаймлявший равнину и спускавшийся, постепенно суживаясь, к слиянию Истры и Москвы»[216].
Теперь старого дома уже нет; на месте его выстроен в 1808 году[217] новый, большой и поместительный, с классическим фронтоном, поддерживаемым колоннами. Изумительно хороша передняя Петровского: спокойная, простая и величественная, с белого дерева банкетками и столами, с античным бюстом в нише и медальонами на стенах, с превосходным стеклянным фонарем. Потом идет ряд больших поместительных комнат, уставленных хорошей старой мебелью, с галереей семейных портретов на стенах. В просторной столовой отличный шубинский бюст князя Феодора Николаевича Голицына, куратора Московского университета[218], профильный мраморный медальон императрицы Елизаветы Петровны с подписью: «L. Vasse fecit anno 1767»[219]. Под портретом государыни — историческая справка: «Императрица Елизавета Петровна посетила Петровское 12 июля 1747 года». В этой же комнате дивные часы Gille l'aine a Paris[220]. В биллиардной (синее с серым) опять несколько портретов, чудные бра Louis XVI, красивая мебель empire, красного дерева. В красной гостиной ряд недурных картин, прекрасный бюст Екатерины II, подписанный Ф. Шубиным (1771)[221]. Общее впечатление спокойное, тихое и цельное. От всех предметов и комнат этого большого, серьезного и массивного дома, от картин, портретов и стен и от тенистого сада веет какой-то особенной сосредоточенной думой, тихим и ласковым воспоминанием. Здесь хочется работать и мечтать, читать длинные книги, грезить о далекой дороге, вспоминать о прошедших днях. Каждый дом и каждое жилье имеет свой определенный человеческий характер; в каждом думаешь, живешь и чувствуешь по-разному.
В Никольском все чудится жизнерадостной веселой улыбкой беспечного времени и прихотливых кукол-людей; в Покровском — чудаческой сказкой, недоступной и щемящей своей жуткой красотой; в Кусково — пышным праздником российского Версаля; в Петровском — тихим рассказом, степенным повествованием, задумчивой грезой. В голицынской России и дальше от Москвы есть старые гнезда, полные ласковой щемящей тоски о прошедшем. Железняки Калужской губернии, принадлежащие князю В. М. Голицыну, не историческое имение, не дом-дворец, а простая милая русская усадьба, тот уют помещичьего быта, что дал поэзию Пушкина, Тургенева и Толстого. И каждый, кто когда-либо жил в русской деревне и ощущал на себе ее порабощающее обаяние, поймет и почувствует, что, право, помимо чисто внешних форм жизни и вещей, в прежних предметах, как и в людях, есть магическая сила и своя, особая, непреодолимая красота. Вот почему таким добрым и ласковым эхом нежат нас старые картины, прежняя музыка, старинные дома и старосветские люди. Старый дом Железняков полон портретами времен Екатерины и Александра. Здесь почти вся семья графов Лазаревых, Деляновы, княжна Анна Давыдовна Абамелек, впоследствии Баратынская.
