— Ты что-то в последнее время подозрительно зачастил туда! Повадился кувшин по воду ходить!.. С кем-нибудь завел шуры-муры, Генка?
Он широко заулыбался, погрозил мне пальцем:
— На чужой двор вилами не указывай, Лешка! Я что? Я в этих делах темный. А вот кто прошлой ночью обнимался на бревнах возле дома старой Чочии? Ага, то-то!
— Ну уж и обнимался… Сидели просто так…
Чертов сын, и когда он успел приметить нас с Анной?! Верно, было такое дело, и получилось это как-то само собой. Возвращаясь с работы, я повстречался с Анной, не знаю, случайно или нарочно она поджидала. Сказала, что задержалась на ферме, поздно коров пригнали. Может, так оно и было. Встретились, остановились, слово за слово, потом я предложил ей присесть на бревна. А там, известно, раз сели, неудобно через минуту встать и попрощаться! Анна вначале смущалась, отвечала сдержанно, а потом разговорилась. Оказывается, она умеет очень интересно рассказывать! Например, когда она принялась передразнивать бригадира Васю, его манеру говорить, я от души хохотал. Вон ты, оказывается, какая, Аннушка! Пока сидели, совсем стемнело, стало прохладно, Анна была в одном легком платье, я почувствовал, как она дрожит. Тогда мне пришло в голову накинуть на ее плечи свой пиджак. Хотя он и был не совсем чистый, кое-где в пятнах автола, но ведь Анна тоже была в рабочем платье! Она с благодарностью взглянула на меня, тогда я осторожно обнял ее (просто так, чтобы пиджак не сполз с её плеч…), а она склонилась ниже и прижалась ко мне, шепотом сказала: "Алеша, ты не подумай ничего такого… Наверное, это не совсем удобно, только мне так нравится!" Я сказал ей, что мне тоже так нравится и готов сидеть с ней вот так хоть сто лет. Так что если и видел нас Генка, то уж во всяком случае не мог расслышать, о чем мы говорили с Анной. И как он заметил нас? Мы-то с Анной никого вокруг не замечали…
Мы еще раз выкупались, нырнули по нескольку раз и, одевшись, зашагали в село.
— Слышишь, Лешка, как хлеба пахнут? Еще неделю простоит такая погодка — подоспеет уборка. Ох, и достанется нынче: солома высокая, на барабан будет наматывать! Ну, ладно, это дело будущего, раньше смерти помирать не стоит… Будь здоров! Вечером зайду.
Дома меня дожидался Сергей. Почесав в затылке, он помялся, спросил будто между прочим:
— Ты завтра… где будешь?
— Не знаю. Должно быть, у комбайна. Ремонт кое-какой остался.
Сергей снова помялся, наконец просительно заговорил:
— Ты бы помог мне, братишка, с домом. Поднять его надо, а то начнется косовица — не до этого будет.
Помощь думаю завтра собрать, с десяток мужиков-плотников… Может, выберешь время?
— Ладно, — сказал я, — раз у тебя такое дело, приду. Надо помочь Сергею. Нешуточное дело: человек строит дом.
Ставить Сергею дом — "на помощь" — пришло много людей, к вечеру новенький сруб подвели под крышу. У нас в Чураеве все так строятся: задумав перекатать старый или поставить новый дом, созывают веме-помощь. И никто не отказывается: ведь случись самому строиться — тоже придется к людям, обратиться.
К вечеру дом был готов. Правда, в нем еще нет окон и печи, но с этим Сергей справится и сам. Вот женится, тогда вдвоем доведут дело до конца. А женится он, должно быть, очень скоро. Мать уже каким-то образом узнала, кто будет ее невесткой: оказывается, Сергей подолгу засиживается с Тоней, учетчицей из конторы. Как бы ни таила молодежь свои сердечные дела, все матери узнают о них…
Мать напекла блинов, и вечером к нам собрались все, кто работа, и на веме; пришли даже тс, которых Сергей не приглашал: ведь дом для человека — большая радость, и надо поделиться с ней! Сергей не поскупился, приготовил достаточно вина: без "горькой" — какая благодарность за помощь? "Люди устали, а с устатку чарочка требуется, — сказал отец. — Квас — не угощение!"
Мужчины сели вокруг стола, выпили по стаканчику, вскоре стало шумно, загудели голоса. Дядя Олексан поднялся с места, через весь стол протянул Сергею руку:
— Дай пожму твою руку, Серга. Счастлив будь в новом доме, семью хорошую заведи! Ты наш человек, в обиду тебя не дадим, в беде не оставим. Хоть ты и дал маху, уехав после армии из колхоза, но ошибку свою ты исправил честным трудом. Одно хочу сказать: работай честно, а народ тебя завсегда поддержит. Слышишь, Серга?.. А ты, Петр Семеныч, за старшего сына не беспокойся, теперь он свою дорожку нашел. Конешно, заведет семью — отделится от вас, уж такой обычай. Ничего, вас он не бросит, да и колхоз поможет. Скоро мы своих стариков, старух сможем полностью на иждивение колхоза взять, попомните мое слово. Хвастаться не люблю, как говорится, хотя ногами хром, а душою прям! И не пьян я пока: меня с двух чарок не возьмешь… Потому и говорю: все мы, Петр Семеныч, радуемся за твоего Сергу. Жить вам в мире да счастье.
Дядя Олексан оглянулся вокруг, ища кого-то глазами, заметив меня, поманил пальцем.
