Долгими темными ночами, лежа на своей постели, не в силах уснуть, бесконечное множество дум передумала Зоя. Наконец про себя решила, что лучше ногам болеть, нежели голове, и отправилась в соседнюю деревню Бигру к знакомому старику. Старик этот, "весьма сведущий человек", гадал, предсказывал судьбу и указывал людям, где искать заблудившуюся скотину. Зою он по давнему знакомству принял хорошо, погадал на хлебной горбушке, и от слов его в груди у Зои будто теплое масло разлилось: старик уверил ее, что сын непременно вернется домой, а самой ей предстоит прожить долгую и хорошую жизнь, и будет у нее большая семья, полон двор скотины и прочего добра.
— Осто, осто, слава богу! — сказала на прощание Зоя, торопливо сунув в руку старика смятый червонец.
"Уж коли пришла в такую даль, зайду-ка к свату Гирою, давно не была у них, — решила Зоя. — Все-таки свои, не чужие". Сват и жена его Одотья встретили ее приветливо, угостили чайком, а заодно поделились своей радостью: ихняя дочка Глаша нынче закончила институт и получила учительское звание. Дело, конечно, хорошее, да вот беда: Глашу направляют работать в другой район.
— Хорошо бы устроить ее в школу поблизости, — вздыхал сват Гирой. — Кто знает, как оно обернется… Растишь-растишь их, а все заботы. Ах, беда, беда…
Слушала Зоя сетования свата, и тут ее словно осенило, даже блюдце с чаем торопливо отставила в сторону. "Вот оно, судьба-то сама навстречу идет: если Олексан приедет, надо свести его с дочкой свата Гироя! Никуда он больше не уедет, пустит корни в своем хозяйстве!"
Глаши дома не было. Зоя выпила почти полсамовара, когда наконец вернулась хозяйская дочь. Неприметно, но очень внимательно Зоя приглядывалась к ней и окончательно укрепилась в своем решении. Глаша оказалась очень приятной с лица и здоровой девушкой, держалась просто, на вопросы отвечала приветливо. А ведь не какая-нибудь там колхозная доярка, — учительница, с высшим образованием! Сразу видать: у хороших родителей не бывает плохих детей.
Перед тем как проститься, Зоя будто невзначай заметила:
— Конечно, сват Гирон, кому же охота услать родное дитя в чужие края! Дети — они как птенчики: отрастут крылышки, и поминай как звали… Бог даст, сыщется место поблизости, рядом с родительской крышей. Вот и Олексан мой вскорости должен вернуться, весной заканчивает свое учение…
Сват Гирой — человек сметливый, сразу догадался, куда метит гостья. Он тут же очень кстати вспомнил, что за ними имеется давнишний должок: сами они гостевали у Кабышевых, а к себе еще не приглашали. Давно собирались, да всякий раз по разным причинам откладывали. Теперь вроде уже неудобно дальше откладывать…
— Весной, как управятся в колхозе с севом, каждый год праздники устраивают. Вот и приезжай-ка вместе с сыном, сватья Зоя. Иначе друг друга можно совсем позабыть… В старину-то деды наши в большой дружбе жили… Так что весной на праздники в гости вас ожидаем!
По дороге домой Зоя готова была запеть от распиравшей ее радости, без конца удивлялась тому, как верно предсказал старик ведун: предсказания-то уже начинают сбываться…
"Осто, великий боже, дай такого счастья! Самой-то мне теперь немного надо, лишь бы своими глазами увидеть счастье сына!"
Весной, когда в Акагурте посевная горячка шла уже на убыль, в родную деревню вернулся Кабышев Олексан. Во внутреннем кармане пиджака, для верности аккуратно приколотом булавочкой, лежало новенькое удостоверение о том, что он, Кабышев Олексан Макарович, закончил трехгодичную школу механизации и ему присвоена квалификация механика по сельхозмашинам…
Едва Олексан приоткрыл калитку ворот, как навстречу ему метнулась серая лохматая овчарка. Цепь отбросила ее назад, и она хрипло зарычала на пришельца.
— О-о, Лусьтро, не признал? Свой ведь, свой!
Услышав полузабытый голос, пес перестал рычать и нерешительно замахал хвостом: "Не ошибся? Вроде бы и не чужой, но незнакомый?.." И лишь спустя минуту-другую окончательно признав так долго отсутствовавшего хозяина, он лёг на живот, жалобно и виновато повизгивая, пополз к Олексану. Поласкав собаку, Олексан поднялся на высокое крыльцо, потянул на себя дверную ручку, нарочито чужим голосом проговорил:
— Здорово живете! С дороги переночевать не пустите?
Из-за перегородки выглянула мать, увидев сына, схватилась за косяк.
— Осто, Олексан, неужто ты? Он, сердце мое…
Ткнувшись лицом в широкую грудь сына, она несколько раз всхлипнула; Олексан, отчего-то смущаясь, неловко обнял мать и тут же осторожно высвободился:
— Ну, зачем ты так, анай… Видишь ведь, вернулся… никуда больше не уеду.
