Вначале Глаша была уверена, что их совместная жизнь с Олексаном пойдет ровно и гладко, точно по стеклышку, ничто не предвещало на их пути ямин и ухабов. Только, видать, кто-то из них не уберег, по неосторожности ударил по стеклышку, и оно дало трещинки. Уже несколько раз они ссорились, говорили друг другу тяжелые, обидные слова. После этих ссор им обоим становилось стыдно, и они поспешно заглаживали, замазывали трещинку, но спустя некоторое время злополучная трещинка появлялась на другом месте… Когда, из-за чего они не поладили впервые? Глаше хотелось бы навсегда вычеркнуть из памяти тот злосчастный день, но сердце упорно держало в себе эту болезненную занозу. Видно, так устроено сердце, что все хорошее быстро растворяется в нем, точно сахар в горячем чае, а вот плохое вонзается и застревает, словно острая заноза, и стоит сделать неосторожный шаг, как заноза впивается в живое, напоминая о прошлых болях…
Вот и Глаша — не хотела бы, а помнила о том дне. Однажды учителя из акагуртской школы вместе с ребятами направились на прополку колхозного льна. Глаша отпросилась у директора домой, сказав, что свекровке нездоровится. Ее отпустили, и она до вечера провозилась на своем огороде, окучивала молодую картошку. К вечеру она от усталости валилась с ног, зато с затаенной радостью думала: вот Олексан вернется с работы и удивится, что она одна успела сделать так много. Может, на радостях обнимет… Все-таки он должен понять, что не ради чужих, а для семьи старалась! Вышло совсем иначе. Олексан, придя с работы, исподлобья метнул на жену недовольный взгляд и обжег ее вопросом:
— Почему ты не была на прополке?
Глаша не успела рта раскрыть, — вмешалась свекровка:
— Помолчал бы ты, Олексан! Глаша, вон, одна во всем огороде управилась, не будь ее…
Олексан не дослушал, в запальчивости стал кричать на женщин:
— Вот-во-о-от, подавитесь вы своим огородом! Черта с два сделается с вашей картошкой, а люди в глаза мне тычут! Думаете, хорошее дело сделали, а кому оно в добро?!
Зоя снова попыталась было заступиться за невестку, но Олексан обрезал ее:
— Aнай[11], прошу тебя, не вмешивайся! Тебе, и знаю, вечно мало да мало! А Глаша… у нее своя голова на плечах, неужто не понимает!
— Он, Олексан, я ведь хотела, чтоб…
— Хотела, хотела! Мало ли чего хотела, а получилось что?
Не договорил, махнул рукой и выбежал из дома. Дня три после той ссоры ходил туча тучейн, слова по-доброму не вымолвит. Ой, лучше бы совсем не было того злосчастного дня! Ведь она для своей семьи старалась. А пошла бы она на прополку льна, много ли пользы принесла колхозу? Ничего же не изменится в колхозе! Ей было очень обидно, несколько раз выходила в чулан и тайком от Олексана плакала…
Время постепенно затянуло, заткало паутиной эту первую трещинку, оба избегали вспоминать о ней, и жизнь в доме Кабышевых снова вошла в привычное русло. Олексан утром спозаранку спешит на работу, порой не приходит даже на обед. Вечером возвращается поздно, торопливо хлебает чуть тепленький суп и подолгу засиживается с газетами, книжками. Глаша не раз замечала: сидит за книгой, будто читает, а сам смотрит в одну точку, думает о чем-то своем. Однажды, оторвавшись от книги, Олексан сказал:
— Ну, как это с девяти часов ложиться спать? Неужели тебя ничего не интересует? Почитала бы что-нибудь. Скоро забудешь все, чему училась…
Глаша в ответ жалобно улыбнулась:
— Ой, Олексан, я сегодня так устала! В школе от шума голова кругом идет, а дома еще твои рубахи выстирала. Никак не отмоешь, промаслились насквозь… Пальцы на руках до крови натерла. Я бы почитала, только не успеваю…
К этому разговору Олексан больше не возвращался, но про себя удивлялся: "И как это человек ничем не интересуется? Ведь у нее образование больше моего, а порой не знает даже простых вещей… Чему ее научили в институте? О чем она думает? Начнешь говорить о книге, о кино, а она в ответ одно: "Не читала", "Не смотрела". Разве она одна такая? Кроме еды и тряпок, на свете много интересных дел, неужели ей все равно?"
…Покончив с едой, Олексан встал из-за стола, подошел к жене, негромко проговорил:
— Глаша, послушай… Нам надо потолковать кое о чем…
Отложив шитье в сторону, Глаша подняла глаза на мужа: "Говори, я слушаю, Олексан".
— Завтра с утра я поеду на станцию. На базу поступили коленчатые валы для тракторов, надо обязательно получить, иначе провороним, в другие колхозы разберут. Из-за этого несчастного вала один наш трактор третий месяц на приколе стоит…
— Что ж, если надо, поезжай, Олексан. А на чем доберешься?
— Председатель свою машину дает. Да дело не в этом, Глаша… В колхозе сейчас дела идут неважно, счет в банке закрыт, в кассе ни копейки. А коленчатый вал надо получить во что бы то ни стало, он нам позарез нужен. Может, ты на время ссудишь своих денег? Понимаешь, я ребят обнадежил, что деньги будут. А, Глаша?
