В первую минуту Глаша растерялась, — настолько неожиданной была просьба Олексана. Она молча отвела взгляд, а кто-то внутри принялся торопливо ехидно нашептывать ей: "Вот так, просто отдашь свои кровные деньги? Дурой будешь, после пожалеешь! Какое твое дело до ихнего коленчатого вала? Вспомни, как бережливо копила ты деньги, откладывала из каждой получки, чтобы купить в акташском раймаге давно приглянувшееся пальто! Неужели теперь откажешься? Ду-у-ра, коленчатый вал на себя не наденешь! Сейчас самое время, чтоб нарядно одеваться, а потом состаришься — и не нужно будет. А Олексан, разве он не хочет видеть свою жену красиво одетой? Совсем помешался на каком-то коленчатом вале… Должно быть, эта железная штука ему дороже, чем ты!"
Все эти мысли пронеслись в Глашиной голове торопливым и тревожным вихрем. Но вслух она сказала другое:
— А как же, Олексан… ведь нам тоже на что-то надо жить? Если отдать деньги, еще неизвестно, когда вернут. Отдашь руками, а искать придется ногами… Наверное, найдутся другие, у кого можно занять. Почему обязательно должны мы? И потом…
Олексан перебил жену, в голосе его послышались нетерпеливые нотки:
— Деньги в колхозе будут, может быть, завтра же будут! А мне они нужны сегодня, потому что завтра рано утром надо выезжать, понимаешь? И, кроме того, я пообещал ребятам!
Глаша снова отвела глаза, не в силах выдержать настойчивого взгляда мужа. "Да, да, понимаю, Олексан… Но как же так, с бухты-барахты я отдам неизвестно кому свои деньги?.. Во сне я уже видела себя в том нарядном, красиво сшитом пальто. Такого в Акагурте пока никто не носит. Представляю, как станут завидовать учительницы из нашей школы! Как ты не хочешь понять такой простой вещи, что каждая женщина хочет быть одетой лучше других! Ой, Олексан, ты душой болеешь за свою работу и не хочешь знать о моих мечтах?"
— Ну, так как же, Глаша? Пойми, ведь мы просим взаймы, и не для чужого дяди — для своего же колхоза! На днях поступят деньги за сданное мясо, и колхоз рассчитается с тобой. А сегодня, как нарочно, на счету нет ни рубля: все деньги списали РТС за ремонт…
Опустив голову и не глядя на Олексана, Глаша дрожащим голосом взмолилась:
— Ой, Олексан, зачем ты меня неволишь? Я хотела кое-что для семьи купить… Разве мы с тобой виноваты, что у вас там нет денег!
При последних словах Глаши Олексан вскочил и, с трудом сдерживаясь, сквозь зубы процедил:
— Значит, не дашь? Нет? Н-ну, говори сразу!
Готовая вот-вот заплакать, Глаша скривила губы, в отчаянии проговорила:
— Олекса-а-ан, пожалей меня! Не могу я, слышишь, не могу!
Олексан рывком шагнул к ней, взмахнул рукой, точно готовясь ударить. Глаша закрыла лицо руками и вся сжалась. Олексан сгреб в кучу Глашино шитье, швырнул на пол.
— Эх, ты… Не зря говорят, что отец твой из-за своего дерьма готов удавиться! И ты туда же!
Глаша жалобно вскрикнула. В этот момент из-за перегородки выбежала мать. Пока сын ужинал, Зоя задремала на широкой лавке и не слышала разговора сына с невесткой. Ее разбудил Глашин крик. Зоя бросилась к сыну.
Сын угрюмо покосился на ее искаженное гневом лицо, молча отвернулся и отошел к окну. Зоя подсела к невестке и, поглаживая ее по спине, принялась успокаивать:
— Осто, осто, и когда вы успели рассориться, чего не поделили? При нашем достатке жить да жить бы в добром согласии, душа в душу, а вы…
Почувствовав поддержку, Глаша осмелела. Глотая слезы, принялась торопливо выкладывать перед ней свою обиду:
— Олексан просит у меня денег… Колхозу, видишь ли, деньги понадобились… А я не для них копила! Ой, сердце мое, что же мне теперь делать?
Не оборачиваясь, Олексан через плечо зло бросил:
— Чего заскулила? Силком, что ли, отбирают!
Глаша поняла: теперь отступать поздно. Вкладывая в слова всю свою обиду и горечь, она со слезами в голосе стала выкрикивать в спину мужу:
— Деньги мои, что хочу, то и делаю! Небось без работы не сижу, сама зарабатываю! Тебе, конечно, легко: придешь с работы — еда на столе, одежда постирана. На готовом-то легко прокатываться! А спросил хоть раз, откуда все это берется? То-то, молчишь? Думаешь, нам все это само в руки идет? Не-ет, милый, ошибаешься глубоко!
О пальто она уже больше не заговаривала, а неожиданно даже для себя нашла теперь другое, "веское" объяснение:
— Мы, вон, собираемся купить пару поросят, иначе на зиму без мяса останемся. А как же ты думал? Да маме твоей обновка нужна, об этом ты хоть раз задумался? То-то, что нет! Да налогу двадцать рублей, да страховки… И тебе кое-что надо купить, вон, рубахи все износились. Посчитай-ка, сколько денег потребуется, а он… пристал, дай да дай!
Глаша снова принялась энергично всхлипыват Олексана так и подмывало обрезать жену: "Врешь, не одна ты в этом доме работаешь, зря ты прибедняешься!" Но он промолчал.
Видя, что сын не отвечает, Зоя тоже принялась вразумлять его:
