— Новый председатель круто берет, как бы не перегнул палку… Сказывали на собрании, чтоб на каждую взрослую душу не больше двух овец держали. А что сверх этого, без всякой задержки продать в колхоз.
— Осто-о, до каких дней дожили, сват: своей же скотиной попрекают! Олексан ничего такого не говорил. Уведут со двора корову, он и пальцем не шевельнет, такой бесхозяйственный!
Почувствовав, что сказала лишнее и сват Гирой может плохо подумать про зятя, Зоя поспешила исправить свою оплошность:
— День-деньской на работе, где уж ему о доме… Не жалеет он себя нисколько, готов последнее с себя отдать…
Сват Гирой понимающе закивал и, понизив голос, просительно заговорил:
— Тут такое дело, сватья… можно сказать, семейное. Ежели, скажем, пойдут по дворам записывать, у кого сколько и какого скота, то к вам не станут заходить, потому как Олексан сам в правлении… Так вы, сватьюшка, не откажите по-родственному: я бы привел к вам прошлогоднюю телушку и парочку-другую овец, чтоб от списочка уберечь… А там, как сыр-бор пройдет, я их обратно заберу… Не чужие мы с вами, сватьюшка, не отвернитесь сердцем в нужде.
В первую минуту, услышав о просьбе свата, Зоя пришла в замешательство. Не дай бог, если Олексан узнает. Тогда и самой Зое не будет житья. И без того ворчит, что "зря лишнюю скотину содержим, куда столько". А тут еще чужие… Но с другой стороны, сват Гирой им как-никак свой человек, родня близкая, нельзя не помочь.
— Вези своих овец и телушку, сват… От лишних глаз поостерегись, сват, всякие люди есть…
— Верно, верно, сватья, завидущих много. А я как-нибудь ночью, в темноте-то оно вернее будет. Продержать бы до осени, а там и на базар… Не беспокойся, сватья, как есть в порядке обернется!
На душе у Самсонова стало легче. Сказать по правде, по дороге к сватье он опасался, как бы ему не отказали в просьбе, дело ведь не шуточное. Но Зоя, что ни говори, оказалась женщиной понятливой. Придя столь быстро и удачно к доброму согласию, сват засобирался в обратный путь: дело к вечеру, а дорога для стариковских ног не близкая. В этот момент торопливо стукнула калитка, Зоя по привычке выглянула в щелку.
— Э, сват Гирой, не торопись, вон и Глаша пришла!
Завидев отца, Глаша с порога радостно заулыбалась:
— Ой, это ты, отец? Давно не бывал у нас, соскучилась я!
— Пришел вот, дочка. Думаю, повидаться надо со всеми. Видно, пока сам не придешь, вы не покажетесь. Мать там тоже соскучилась…
Поставив стопку ученических тетрадей на комод, Глаша скинула легкий плащ, осталась в одном платье. Самсонов неприметно осмотрел дочку придирчивым глазом, остался доволен: "Дочке на здоровье грех обижаться. Мать даже в молодости смахивала на сухую щепку, а эта в меня пошла, гладенькая, вишь… Такую любой зажмурившись взял бы". Заметив ласково-пытливый взгляд отца, Глаша почему-то вдруг застеснялась, проворно накинула халатик и прошла за перегородку. Лишь когда Самсонов увидел туго налившиеся груди и округлый живот дочери, он обругал себя слепым мерином: "Тьфу, и как это я сразу не догадался! Видно, скоро дедом стану. Господи, дай такого счастья! А сватья, хитрая баба, ни слова об этом… Ну да ладно, чего теперь делить. Если мальчик родится, подарю ягненочка! А коли девочка, хватит и гуся…"
Глаша пошла провожать отца. Дойдя до проулка, Самсонов завернул за угол, воровато оглянулся вокруг и, поманив дочку близко к себе, шепотом сообщил ей о причине своего столь неожиданного посещения. В конце он осторожно справился у Глаши:
— Олексан твой… как посмотрит на это?
Глаша успокаивающе кивнула отцу.
— Он и знать ничего не будет, отец. Мы ему не скажем, а в хлев он никогда не заглядывает…
— Вот и ладно, дочка. Ты пойми, я для вас стараюсь. Нам с твоей матерью теперь немного надо, а вам добро не помешает. Может, скоро к вам с подарками придем…
Поняв намек, Глаша застыдилась и отвернулась в сторону. Отец ласково тронул ее за плечо:
— А ты не стесняйся, дочка, не ты первая, не ты последняя… Всем положено пройти через это. Дай бог, чтобы все по-хорошему обошлось. Ну, я пошел.
Проводив отца, Глаша накормила кур, задала корму поросенку. Вскоре пришел с работы Олексан. Завидев во дворе жену, он улыбнулся ей, заглядывая в глаза, спросил:
— Глаша, ты чем-то встревожена? Случилось что? Или… время подходит?
Глаша жалостно улыбнулась в ответ:
— Ой, Олексан, мне так страшно… Теперь, наверное, уже скоро… Боюсь я чего-то, Олексан, слышишь?
День выдался знойный, безветренный. На улице ни души, даже куры и собаки и те попрятались в прохладную тень под амбарами. Скворцы давно покинули свои дачки на шестах, вывели своих, пока еще серых птенцов на луга, суетливо подкармливают великовозрастных лентяев и заодно приучают летать. Опустевшие скворечники тут же заняли нахальные, крикливые воробьи, ероша перышки, звонко перекликаясь между собой: "Ну как, соседка, устроились? Слава богу, эти гордецы скворцы догадались освободить наши квартиры! Чик-чирик, теперь хозяева — мы!" Верно сказано: пока ветер не дунет, всякая пушинка мнит себя камушком.
