— А вы делайте главную ставку на доверие! Стучать по столу кулаком — для этого невеликий ум требуется, к тому же довод этот малоубедительный… Старайтесь договориться с женщинами, они наш добрый союзник в этом деле. Словом, как говорят военные, важен подход и отход…
Смеясь и подшучивая друг над другом, метнули жребий. Ехать в Бигру выпало агроному Сомовой, Башарову Сабиту и Михайловой Параске. Председатель внимательно оглядел их, затем, отыскав глазами среди собравшихся Олексана Кабышева, коротко кивнул ему:
— Придется тебе поехать с ними, им втроем за день не управиться. Как, не против?
— Мне все равно, куда…
Сказал и пожалел: "Зря поспешил. В Бигре не миновать встречи с Глашиным отцом, неизвестно, как он отнесется к нашему набегу… А, черт с ним, поеду!"
В тарантас запрягли рослого жеребца, Сабит сразу же предупредил, что править будет он, потому что "татарина хлебом не корми, только допусти до коня". И действительно, за какой-то час он домчал их до Бигры, после чего жеребец долго отфыркивался и гневно косился на лихого кучера. Секретарь бригадной парторганизации ожидал их в конторе, тут же разделились на две группы и разошлись по своим участкам. Олексан вдвоем с Сабитом направились вдоль широкой, заросшей пыльной травой и загаженной гусями улицы. Из окон домов на них посматривали то с любопытством, то с откровенной неприязнью.
— Валла, Аликсан, можно подумать, что они не видали живых людей! — сердито сказал Сабит. — Пли принимают нас за больших начальников? Аликсан, покажи, пожалуйста, где твой тесть живет? Теща тебя обязательно блинами угостит!
— Успеешь к ним, — нехотя буркнул Олексан.
В крайней избе, куда они зашли, жил старик Зиновий с женой и тремя перезрелыми дочерьми. При виде гостей он бестолково засуетился, подставляя стулья и покрикивая на женщин:
— Акулина, Верка, Анна, Онисья, подметите пол! Господи боже мой, что скажут люди! Где вы там пропали? Ай-яй-яй, непорядок какой…
— Ладно, дядя Зиновий, не беспокойтесь, — сказал Олексан, присаживаясь к столу и разворачивая лист бумаги. — Скот переписываем, для учета. Корову имеете?
— А как же, как же, есть коровенка, есть, милый человек! Без коровы нам невозможно. Как говорится, корова во дворе — еда на столе! — Старик еще больше засуетился, принялся показывать какие-то пожелтевшие, стершиеся на изгибах бумажки. — Страховка уплочена, вот и квитанция имеется! Старовата уже коровенка, ну да что поделаешь…
Жена Зиновия подошла к столу и решительно оттерла старика в сторону, метнув на него уничтожающий взгляд:
— Да ты сядь, сядь, чего размахался, трясогузка! У-у, бестолковый…
Сабит подмигнул Олексану: вот кто настоящий хозяин в этом доме. Действительно, Зиновий сразу сник, забился в угол и принялся набивать свою трубку. Жена его степенно села на хозяйский стул.
— Корова, говорите? Имеем корову. Записал? Овец пять голов… Свинью не держим. Птицу домашнюю тоже на карандаш берете?
— Нет, птицу не учитываем… Все у вас?
— Все, все, окромя этого, другой живности не имеем. Лишнее нам ни к чему… — Зиновий порывался было вступить в разговор, но жена так на него посмотрела, что тот осекся на полуслове и снова присмирел.
Олексан хотел спросить хозяйку про самогон, но она опередила его.
— Угощать вас, миленькие, нечем, уж извиняйте нас. Лет десять, как последний раз варила. Самой мне и духу не надо, а этот, — она кивнула в сторону мужа, — как замочит горлышко, так и вовсе дурак дураком становится! Так что извините.
Выйдя на улицу, Сабит сокрушенно защелкал языком:
— Тц-тц, Аликсан, теперь понятно, почему бабай Зиновий такой худой! Когда в доме много женщин, там шайтан поселяется! Валла, бедный человек…
У соседей ворота оказались запертыми изнутри. Олексан долго стучался, но никто не открывал.
— Никого нет. А кто знает, может, нарочно закрылись… После проверим. Ну, что ж, спасибо этому дому, пойдем к другому, Сабит.
В следующем доме они застали семью за обедом. Трое мальчишек — один меньше другого — сосредоточенно орудовали ложками, а увидев вошедших, точно по команде застыли с ложками в руках. Мать пристроилась сбоку, держа на коленях четвертого. Хозяин дома, — жилистый мужик с изрытым оспой лицом и бесцветными, точно подернутыми пеплом глазами, — нехотя поднялся навстречу нежданным гостям, неприветливо бросил:
— Садитесь…
— Спасибо, мы недолго. Ваша фамилия Шахтин? Ага, так… Колхозник?
Хозяин мельком взглянул на жену, та вместе с малышами быстро скрылась в "женской половине", за столом остался сидеть самый старший мальчик, по виду лет двенадцати. С вызовом в голосе Шахтин ответил на вопрос Олексана:
— Хозяйство в колхозе. А что?
— Сам где работаешь?
Шахтин с треском отставил стул, запальчиво выкрикнул;
— Вы что, с допросом?!
Остро отточенное жало карандаша в руке Олексана отломилось, заметив это, хозяйский сын проворно полез в свою школьную сумку и с готовностью подал половинку лезвия от безопасной бритвы. Стараясь оставаться спокойным, Олексан переспросил:
— Сам, говорю, где работаешь?
— Плотничаю. Небось скажете, нельзя? А это мое дело, где хочу, там и работаю! Не ворую, ясно?
