Глаша вздохнула и принялась разбирать постель. Ей хотелось просто полежать под толстым, теплым одеялом и смотреть, как Олексан сидит за столом и, шевеля губами, читает какой-то журнал о комбайнах, косилках и еще о чем-то. Но вскоре от яркого света электролампы в глазах у нее защипало, голова упала на подушку и она заснула. Олексан, оторвавшись от журнала, посмотрел в сторону жены, с незнакомой прежде теплотой подумал: "Пусть спит, ей это сейчас полезно. Теперь она устает за двоих, и сил надо набираться тоже на двоих…" В доме было тихо, привычно шаркали большие настенные часы, за перегородкой негромко посапывал" во сне Зоя.
Без четверти двенадцать лампочка мигнула трижды подряд: это дежурный на электростанции дает знать, что пора гасить свет… Дизельную электростанцию достали с большим трудом, и гонять ее ночи напролет жалко, потому что вторую такую дадут не скоро. Вот почему ровно в двенадцать в окнах домов, на уличных столбах и на фермах враз гаснут огни, и Акагурт до новой зари погружается в темноту.
Перед тем как лечь, Олексан вышел во двор подышать: за целый день солнце, переходя из окна в окно, здорово нагревает дом, и спать в нем жарко. А ночи — теплые. Олексану очень хочется спать в сарае, но мать ворчит, что сено покрошится и скотина не будет его есть, нынче и без того с кормами туго. А Глаша говорит, что боится спать без Олексана. Смешная она, Глаша, порой точно маленькая, боится всего. Во время грозы укрывает тряпками самовар, закрывает задвижку в печной трубе, а сама забивается в чуланчик и вздрагивает при каждом ударе. Олексан, поддразнивая ее, нарочно стоит у окна и озорно смеется: "Ух ты, как грохнуло, даже дом присел! Глаша, подойди сюда, погляди, красота-то какая! Эх ты, трусишка…"
