Решительно распахнув калитку, он шагнул во двор и сразу увидел мать. Она сидела на крыльце и на стук калитки медленно, будто с усилием повернула голову. Олексана поразили ее глаза. Он был не в силах сделать шага навстречу этому взгляду и остановился, поняв, что случилось что-то большое и непоправимое. Чужим, непослушным голосом спросил:
— Что у вас тут произошло? Почему молчишь, анай?!
Голос сына словно вернул Зою из забытья. Она зашевелилась, неловко перегнувшись, с трудом поднялась на ноги, долго не могла произнести ни слова, губы у нее странно дергались и кривились. Наконец она сиплым, похожим на сдавленный стон голосом проговорила:
— A-а, пришел… Глаша… от нас ушла.
Июль стоял жаркий, сухой, хлеба поспели дружно, и в конце месяца комбайны двинулись на поля.
Сабит Башаров помог своей жене завести мотор старого, потрепанного "Коммунара" и, уступая ей место за штурвалом, прокричал сквозь грохот: "Валла, большой сабантуй пришел, не подведи, пожалуйста!" Он гордился своей Дарьей: шуточное ли дело, сумела собрать списанный комбайн, не всякий мужчина решится на такое!
Вася Лешак возил от комбайнов намолоченное зерно, умудряясь опережать других, опытных шоферов: те два рейса, а он с третьим поспевает.
Добился-таки своего: с председательского "газика" пересел на грузовую автомашину. Кудрин не стал его удерживать: шоферов в колхозе не хватало, а для разъездов по бригадам он мог водить машину сам. Передавая машину председателю, Васька Лешак ревниво предупредил:
— Зря не газуйте, Харитон Андреич. Машинка отрегулирована будь-будь, работает, как часики. Чихнешь неосторожно, и то реагирует!
— Ладно, Василий, не беспокойся, — с улыбкой отозвался Кудрин. — Семнадцать лет с моторами возился, это что-нибудь да значит, а?
Лешак покрутил головой, презрительно хмыкнул:
— Бывает, иной двадцать лет шофером считается, а в машине сидит, точно курица в седле! Не водитель, а так, видимость одна… Ежели какая авария случится, свистните меня: помогу консультацией. Особенно начальству…
На щитке возле амбаров белел листок с зигзагообразной молнией, на котором броскими буквами было начертано: "Молния. Берите пример с передового шофера Василия Безбородова!" Проезжая мимо этого щитка, Лешак каждый раз сдвигал со лба кепку и размягчено откидывался на спинку сиденья. Девушки, работающие на складе, провожали его восхищенными взглядами. На третий день, сделав до обеда пять рейсов, Василий притормозил машину возле конторы, крикнул парторгу Куликову, голова которого виднелась в окошке:
— Привет от тружеников полей, дядя Тимофей! Прошу забронировать место на Доске почета! Насчет фотографа позаботьтесь.
— За нами не пропадет, Васек. А только не слишком рано возводишь себя в культ? Опасная, брат, штука…
— Попомните мое слово и засеките по часам: сорок пять минут — рейс готов! Ну, пока…
Однако прошли обещанные сорок пять минут, а Лешак все еще не возвращался. Приехал он только через час… чертыхаясь, взбежал на крыльцо конторы, рывком распахнул дверь председательского кабинета. Кудрина на месте не оказалось. Вася принялся метать по адресу начальства громы и молнии: "Когда не надо, они штаны протирают, а тут и с семью собаками не сыщешь!" Заслышав Васины комплименты, из своего "секретарского" кабинета показался Тимофей Куликов.
— Ого, Васек, ты уже с обратным рейсом? А я тебя не раньше вечера ждал. Ты уж извини: Доска почета пока не готова и фотограф чего-то замешкался…
Вася вроде бы не понял ехидного замечания секретаря, состроив страдальческую мину, в сердцах хлопнул кепкой по колену:
— А, с ними наработаешь! Собрались там…
— Да ты погоди, объясни толком, в чем дело! Что там у вас приключилось?
— Дарьин комбайн поломался. Ни в какую не заводится. На сцепе — Самаров Очей, так тому хоть земля пополам тресни, стоит себе в сторонке. А Дарья ровно осатанела, слова не дает сказать. Интересно, как Сабит с такой живет? Да на таких воду надо возить, а не то что детей рожать!
— Ладно, Василий, дискуссию на эту тему побереги на другой случай. Ты лучше подумай, как делу помочь. — Куликов озабоченно поскреб подбородок, по случаю уборки скучающий по бритве. — А ты сам в комбайнах не разбираешься?
— Нет, не мастак. Была бы автомашина, другое дело, а тут пасую… К тому же Дарья над душой стоит. Я пытался установить причину, а она квохчет: "Не тронь, не хватайся!"
— Так, так, Васек… Худо дело. За простой комбайна в такое время нам с тобой Доски почета не видать. Это же скандал, понимаешь! Ты вот что, — Куликов оживился, хлопнул Лешака по плечу, — ты давай, садись за руль и езжай за Кабышевым! Найди где хошь, хоть со дна Акашура подними, понял?
Куликов прямо-таки влюбленно обнял Васю и силком повел к двери. Тот недовольно ворчал:
— Не бывал женат, а корми ребят, так выходит? Где я буду искать вашего Кабышева? Если все бригады объехать, сорок пять, тютелька в тютельку набежит!.. Больше часа потеряю. А потом — кто мне спишет сожженный бензин?
