А нынешней весной, отслужив срок, вернулся из армии брат Сергей. Вначале я даже не узнал его: шагнул через порог дюжий солдат с чемоданом, загорелый, широкоплечий. Здорово вытянулся он за три года! До призыва выглядел совсем мальчишкой, отец не верил, что признают годным. Со службы он писал редко и очень скупо: "Жив, здоров, выучился на шофера. Все в порядке, не беспокойтесь за меня…" Мать огорчалась: "Ах, не мог уж побольше отписать! Да как же не беспокоиться, господи?.."
С неделю Сергей пожил дома, гулял, ходил куда-то, справлялся насчет работы. Однажды вечером они долго засиделись с отцом, я спал за дощатой перегородкой. Разбудил меня их громкий гонор:
— А какой мне расчет оставаться в Чураеве? Болтаюсь вторую педелю и все без толку. Писарить в учреждении — не мое дело, нос не дорос, грамоты не хватает! — невесело усмехнулся Сергей. — Пока другие учились, я за плугом ходил… Да и будь я с образованием, все равно без пользы: везде забито, до меня успели. Каждый норовит ухватиться за мало-мальскую денежную работенку. А с моим образованием — куда там! Люди грамотнее и то в колхоз не идут. А я что, глупее их?
Стул под отцом тяжело заскрипел, он долго не отвечал Сергею.
— Да-а, пожалуй… В нашем колхозе толку пока немного. В соседях, слышно, крепко живут, в газетах про них пишут. А у нас… Эх, не везет с председателями!
Ну что ты возьмешь с Беляева? Чтоб он направил дела в колхозе? Не-е-ет… Дом себе поставил, не дом — игрушечка! А к общественному делу сердце у него не лежит. Надо бы к нам председателем такого человека, чтоб народный интерес понимал!
Помолчали. Потом Сергей начал осторожно:
— Думай не думай, а сто рублей — не деньги!.. Смотрю я на эту картину и соображаю: надо подаваться отсюда! Куда? Это — другой вопрос. Перед демобилизацией друзья звали меня в Донбасс, даже в Сибирь ехать подбивали. Мол, устроишься… До Сибири, конечно, далековато. Надо поблизости место сыскать. Толковал я кое с кем, советуют на Урал, в шахты…
Снова отец долго не отвечал: видно раздумывал над словами Сергея.
— Работа — она везде одна… Раньше говорили: за Камой телушка — полушка, да рубль перевоз. Не знаю, Сергей, как тебе и сказать. Может, со временем у нас дело тоже наладится…
Я понял: нелегко отцу, не хочется ему отпускать от себя старшего сына. А удержать Сергея — тоже нельзя: что может отец пообещать ему в Чураеве?.. Наконец он проговорил глухим голосом:
— Ладно, Сергей, так и быть, поезжай, коли надумал. Держать — не держу, но отпускаю тоже без особой охоты. Смотри сам как лучше, не маленький… Нам, вон, Алешку надо выучить, хотя бы его в люди вывести. Человеку без места нельзя, понятное дело. Съездишь, посмотришь, оно, может, и получится. А то после жалеть станешь: мол, хотел, да не отпустили. Поезжай…
После этого разговора брат еще дня три побыл дома, получил паспорт. Матери жалко было отпускать его, уговаривала: "Дома не успел погостить, Сергунька… Остался бы, может, и у нас не все так будет. Живут же люди…" Сергей на это качал головой: "Попробую, съезжу. Попытка, говорят, не пытка. Подыщу денежную работу. На нашем Чураеве земля клином не сошлась!"
Со мной Сергей все эти дни был не особо приветлив, разговаривал мало. Лишь раз, заметив, что я сижу за книжкой, подошел сзади, усмехаясь, сказал:
— Все читаешь? Ну-ну, давай. Станешь инженером — не забывай нас…
— Что ты, Сергей… Еще ничего неизвестно…
— Ладно, чего там! Учись. Видно, кому что: одному с книжкой, другому с киркой!
На другое утро Сергей оделся во все солдатское, спорол только погоны, захватил небольшой чемодан и уехал на станцию в тряском кузове попутной машины.
Проводив старшего сына, отец долго сидел за своим столиком в тяжелом раздумье, опустив лохматую голову на грудь. Мать за печкой неслышно вздыхала. Я готовился к последним экзаменам в школе…
В колхозе сенокос был в полном разгаре, а мы сдавали экзамены. Потом на выпускном вечере директор по одному вызывал нас к столу и каждому вручал новенький аттестат зрелости. Плотные, гладкие листы, казалось, даже чуть позванивали — до того они были новые, незахватанные. Директор поздравил нас с окончанием школы и сказал небольшую речь. Мы — восемнадцать выпускников — сидели в передних рядах, а по бокам и сзади толпились учащиеся младших классов, с нескрываемой завистью смотрели на нас, заглядывали в аттестаты: им-то такого дня еще долго ждать.
Потом в просторной учительской сдвинули в один ряд столы, уселись вокруг. Впервые в жизни, на глазах у наших учителей, мы неумело чокнулись, сдвинув над столом восемнадцать стаканов, выпили вина. Девочки тут же оживились, заговорили все разом, стали без причины хохотать. Я был вместе со всеми, но слышал голос и смех одной Раи Березиной. Она сидела на другом конце стола по соседству с Юрой Черняевым, я видел, что ей очень весело, лицо раскраснелось, в этот вечер она казалась мне по-особенному красивой. Юра закурил было папироску, но Мария Петровна, наша классная руководительница, укоризненно покачала головой:
