За триста лет до того, как Дей явился к Парящим королям с визитом и третьим принцем, при дворе тоже было интересно. Основатель королевской династии Дома Четвертой стихии решил напомнить, что имя Лорканн не просто так стало нарицательным. Для детских сказок. И для взрослых страшилок. Основанных на реальных событиях, разумеется.
========== Часть 1 ==========
Лорканн давно не просыпался, и ему было тревожно: мальчишка куда-то запропастился, а с его везением это могло означать что угодно. Наверное, поэтому старший Дома Четвертой стихии, неблагой грифон и вообще памятник самому себе одновременно при жизни и в посмертье, Лорканн открыл глаза сразу, как только внук пересек границу парка.
День клонился к вечеру, солнце играло на струях фонтана, обводах чаш, по глянцевой зелени листвы звенели зеркала бессчетных воспоминаний земли — обстановка, одним словом, была вовсе умиротворяющей.
Лорканн против воли напрягся еще больше.
Ему не нравилось в приближении Бранна всё: от скорости до поступи!
Мальчишка, хоть и был небыстрым в движениях сам по себе, от природы и дурной отцовской наследственности, все равно был самым живым из всех внуков усмирителя Семиглавого змея. И сейчас этот самый живой внук еле волок ноги, загребая, судя по звуку, песок на дорожках.
Бранн не отреагировал на церемониймейстера, не спрятался, хотя бывший комар прозудел довольно близко. Бранн не обернулся на павлинов, которых любил разглядывать в южной части парка, вздорные птицы показывались редко, а младший принц видел их и того реже. И главное: Бранн не спешил, как обычно, навстречу, а наоборот, вздыхал прерывисто, как будто шел не к деду, а к братьям.
Все это вместе весьма впечатляло и настораживало Лорканна.
Показавшийся на повороте из-за куста внук выглядел тревожно: худым, чтобы не сказать отощавшим, неспокойным, стриг ушками и глубоко дышал. И не поднимал своих проклятых зеленых глаз!
С цветом глаз Счастливчика на лицах двух внуков Лорканн давно примирился, в конце концов, не цвет глаз решал что-то в жизни, а то, что эти глаза способны были увидеть. Проклятые зеленые глаза Бранна замечали всё. Кроме того, что касалось исключительно самого Бранна.
И вот сейчас, вот прямо сейчас Лорканн понимал, что в подобном напряжении не был с тех пор, как они ловили Семиглавого.
Внук приблизился, дернул левым ухом, которое казалось покореженным, поморщился от боли, поприветствовал, не поднимая глаз и сцепив за спиной ладони:
— Здравствуй, дед… — ушки задергались уже оба, голос предательски дрогнул, Бранн поспешил замолчать.
Живой памятник, часто казавшийся себе каменным гостем в мире живых, спустился с постамента, подошел, наблюдая, как с каждым шагом голова со встопорщенными перьями опускается все ниже. Смирил ярость, пока не имевшую направления, а потому бесполезную. Следовало разобраться, что произошло и кто виноват.
И кого он, Лорканн, должен убить. А убить уже хотелось.
— Что же ты не смотришь на своего деда, мальчишка? — голос привычно сотряс зазвеневшие осколки воспоминаний, Бранн, однако, не спешил поднимать голову. — Или не скучал?
Тактика была беспроигрышной — внук тут же возмущенно вскинулся, блестя глазами:
— Как это не скучал! Ещё как скучал! — глаза, причем, блестели очень подозрительно. — Я просто… — запнулся, о, вот и первая причина. — Просто я… Зануды теперь ограничили меня в свободе посещения… парка. Я могу бывать тут очень редко…
Лорканн нахмурился, глядя на опять опущенную голову, мысленно проклял Джоков, отринул какие бы то ни было доводы разума и опыта, что хватать расстроенных детей чревато, и поднял Бранна привычно над головой.
Внук оживился, вскинулся, перышки приподнялись радостно, а слезы из глаз исчезли.
— Всё с тобой понятно, мальчишка, всё бы тебе обходить неблагого деда, все бы тебе выдумывать такие шалости, чтобы братья запрещали тебе то, чего ты и так не хочешь! — Лорканн грозно нахмурился и постарался принять сердитый вид. Стоило, однако, разглядеть, что одно острое ушко было сломано и срослось неправильно, а в широкой улыбке заметно не хватает зубов, вместо злости на волю вырвалась ярость. — И кто, скажи мне, посмел тебя бить?!
— Это никто! — а глаза такие честные, что поверить невозможно никак. — Это просто несчастный случай!
Лорканн смирил лютую злобу, прикрыл глаза: не хочет говорить — не надо, но первые кандидатуры на месть уже подобрались.
Со второго взгляда на Бранна стало ясно и то, отчего мальчишка подволакивает ноги: сил в нем было разве что лечь и умереть, вся магия, вся энергия, весь запас доступного в Искажении волшебства ушел на что-то и продолжал, похоже, уходить.
Лорканн вздохнул сердито, но злиться на Бранна всерьез не мог. Никогда не мог. Даже тогда, когда десятилетний обалдуй с торчащими во все стороны перьями посмел его найти и добудиться раньше всех положенных сроков. Потому, видите ли, что ему было интересно расспросить памятник о своем легендарном деде. Кто ж знал, что памятник и окажется легендарным дедом. В спячке. Недовольным со сна. И чуть не зашибившим маленького мага сослепу.
Старый грифон недовольно нахмурился и вновь поглядел на вороненка. Бранн висел в руках так хорошо, что ставить его на землю казалось просто преступлением. Не здесь, не сейчас.
Но после того, как он, Лорканн, хитрая и старая сволочь, полечит безумного внука.
