– Уходит моя жизнь, плещется на самом дне пустого колодца. Унеси… – снова перехватило дыхание, – унеси меня к озеру…
Странная это была дорога. Лиса уложили в большую ручную тележку на мягкие подушки и укрыли одеялом, а дети устроились рядом. Они всё принимали за игру, и гомон их для Лиса, то падающего в небытие, то приходящего в сознание, казался птичьим щебетом раннего туманного утра. Именно туманного: край крыши видится лишь контуром через влажную от росы траву в тот момент, когда оступился, упал и понимаешь, что, кажется, это уже действительно конец…
– Дедушка Лис, мы тебя хоронить везём? Ты лопатку не забыл? Вот и я забыл.
– Умирать – это надолго? Ты когда вернёшься?
Он не выдержал и засмеялся. Протянул руку, мол, стой, братец, и движение, звонкое детским смехом и голосами, остановилось.
– Да, – Человек улыбался, – с вами грустных песен не споёшь… Я вот печенья в дорогу взял. Налетай!
Детишки кубарем посыпались в высокую траву.
– Как ты, братец? – Человек склонился над ним. – Ты что это надумал?
– Озеро зовёт меня, понимаешь? Ты довези и оставь… И уйди…
– А вот этого совсем нельзя. Мы ещё посмотрим, кто кого! Посмотрим! Зачем тебе оно сдалось, вода там особенная?
– Там всё особенное…
Дети забрались в тележку, и снова путь с подскоками на неровной дороге, не езженной давно.
Лис забывался, тогда подступающий сон начинал звучать какой-то лёгкой и красивой песней, то тише, то громче…
Его вновь качнуло, и Лис пришёл в себя.
– Дети, – в словах Человека звучала забота, – видите дома? Вот как далеко мы заехали – прямиком в хутор дядюшки Эдварда! Вы давно к нему просились, а я всё отнекивался. Бегом-бегом по дорожке, посмотрим, кто быстрее добежит! Погостите там дня два, расскажите, мол, я отпустил.
Маленькая Эльзи внимательно поглядела на Лиса.
– Дедушка Лис, я тебя очень люблю. Ты там не умирай насовсем. Я всё-всё расскажу дядюшке Эдварду, какой ты хороший, тогда и он тебя будет ждать. И обязательно полюбит!
Дети: аккуратная и серьёзная Эльзи, русоволосый Отто-забияка и младший, конопатый и тонкий Берток – прильнули к Лису, гладя его своими мягкими ладошками по лицу, рукам, заговорили все сразу, как будут скучать и ждать возвращения, а потом, когда Человек стал поторапливать всё строже, наконец побежали наперегонки к дому другого своего дядюшки, тоже любимого, хотя и не такого внимательного и щедрого на сказки фермера Эдварда.
Лис провожал их глазами минуты три. Оказывается, дороги были ему эти человеческие малыши – удивился, а потом его вновь унесло: роса на траве, раннее-раннее утро, и, если повернуть голову чуть вправо, это когда закачало тебя и ты, оступившись, мягко упал во влажные цветы, вот тогда можно разглядеть часть крыши родного дома сквозь туман и морось мельчайшего тёплого дождя…
