На глухом озёрном острове замкнуто всё: ни слова не проскользнёт по воде, ни звука. Там лежат ответы на вопросы-ключи от всех наших тайных врат и дверей. Ключи, размыкающие и глаза, и уши, и саму жизнь с иными, не предсказанными никем событиями и перекрёстками. Там все возможные мы, те, что по какой-то причине предпочли уснуть и забыть.
Что забыть? Да кто ж знает теперь – остров ушёл в туман. Наверное, видели такие. Сначала ряска сбилась плотно в том месте, где несколько течений закручиваются в вихрь-водоворот. Течения эти топчутся в хороводе, слабеют к вечеру и оживают в своём неповторимом изо дня в день танце с утра. Непостоянная вода плетёт из плотной живой ряски прочный войлок-ковёр, и к концу лета нарастает на нём трава, что оставит по себе памятью дёрн, крепкий дёрн – колышется в такт волне и движется по течению, но медленно, тяжело и не всегда послушно. Осенью островок засыплет жёлтой листвою, а нанесённые ветром семена, запавшие в травяные глубокие ходы, будут шептать из своего укрытия: «Спать, спать, спать до весны…», принимая для себя этот маленький дом самой лучшей землёю, и остров-дёрн поверит им, обещая в ответ хранить и провести их жизни за пределы холодов.
Однажды во время долгой зимы на островок по глубокому снегу пришёл старый лось-подранок. Пробитое бедро – это совсем плохо, хотя он и смог уйти от погони. Снегопад укрыл следы крови, да и что говорить, те охотники не блистали умом, как и честью, и они утеряли его след. Жизнь ещё плескалась в нём, а в центре спящего озера, где ветер гуляет резвее, лось разглядел сухие стебли из-под снега и направился поесть. Там же и слёг, когда силы начали уходить, и уснул под песни крепчающего мороза, становясь общей с островом частью.
Весна забрала снег, и озеро приняло умершего лося, но, прежде чем он соскользнул в глубину, оттаивающая трава впитала в себя следы его памяти и шепнула, отпуская: «Спи, дорогой наш друг, спи, спасибо тебе…»
А потом с первыми сухими днями пробудились из прижившихся по осени семян берёзка и несколько сосенок.
Плавающие острова удивительны. Их несёт безмолвными течениями, и они кружат по своим озёрам, обрастая жизнью. Принимают изредка гостей, а зачем, и знать-то не резон, значит, такова у тех странников дорога – на остров, который то уйдёт в ночной туман, то выступит из него сияющими к утру росами на мягких травяных берегах.
Вот и ты погрузил тайную часть себя на такой, оттолкнул от берега и тут же по уговору начал об этом забывать. И забыл так крепко, что сейчас надо бы вернуться за оставленным, да не знаешь, где искать и что.
