Когда они приблизились к озеру, вечерело, и Лис уже знал: умирать он не собирается! О да, это особое ощущение, и ни с чем его не спутать. Лис не намерен закончится сейчас! И, хотя сил не было даже прочувствовать и принять мысли, что проносились в голове, Лис понимал: он выставит за порог своей жизни и смерть, и сами её последствия, вившиеся толпою, видимые одно за другим чередою событий и слов. На то он и Лис, хитрый, мудрый и старый, разворачивать всё так, как нужно ему, а не злодейке-судьбе.
Он усмехнулся, мысленно поднял палец, обвёл воображаемую толпу слушателей взглядом и произнёс: «Злодейка-Судьба – это настолько вымышленный пустой персонаж, что мне крайне жаль всех тех, кто легковерно перепоручил ей свой событийный ряд!» Раскланялся.
– Я даже думаю, – улыбался входящий в азарт Лис, – что эта Злодейка С. не кто иная, как наших лисьих кровей шалунья, не иначе. Уж очень цинично орудует, прибирая к рукам послушных и доверчивых из племени людей!
И он, довольный, открыл глаза.
– Ты как? Легче? – Человек склонился, тревожно всматриваясь.
– А-то… – хитро улыбаясь, отвечал Лис.
Человек удивлённо прислушивался, стараясь понять, что произошло. Трагедия, которая почти накрыла его сердце, никак не совпадала ни с выражением лица «страдающего» Лиса, ни с тем настроением, что накатывало на него самого.
– Что, передумал?.. – Человек едва подавил глупый смешок.
– Не-не, тут иное. Подними-ка меня…
Лис огляделся. Сумерки наползали тёмной гущей. Место и так было несветлое: даже днём высокие берега, покрытые густым древним лесом, в основном пихтами и елями, бросали тень на воду, и она отражала не голубой небесный свод или звёзды ясными ночами, а эти тёмные склоны. Само же озеро часто затягивали туманы, вечерние, утренние, густые и выразительные, молчаливые, как весь окрестный пейзаж, и иногда сквозь белую дымку-мглу проглядывала часть берега с каменными уступами и щёткой травы или неожиданно – берег противоположный, но как-то фантастически иначе, будто из иной плоскости понимания вещей.
– Здесь…
Человек ждал, что Лис будет продолжать. Они столько приходили сюда – места хоженые, но каждый раз уносили с собою послевкусие безответности. Тайна стлалась по водной глади, говорила, говорила, а как понять? Как расслышать?
– Здесь всё – мы! – Лис смотрел, оглядываясь, широко раскрыв глаза. Я слышу!.. Наконец-то я слышу
Его затопила радость. Особенная, отпирающая, как волна за волною, все двери. Такую обязательно почувствует каждый, находящийся рядом – абсолютная преобразующая радость.
– Это наше, понимаешь? Ну, услышь!
Становилось совсем темно, надо бы развести огонь, поэтому человек потихоньку начал собирать хворост на растопку.
– Что я должен услышать в такой тишине?
– Эх ты, дурень! – Лис спрыгнул на землю, приплясывая, сделал небольшой круг.
Радость! Он сиял ею, испускал радужные всполохи, крутил зарницы и плёл из них огненных змеев, вовлекая каждого из сотворённых в свой хоровод.
– Да услышь же!.. – Лис затряс брата за плечи, заглянул в глаза, такие же зелёные. – Ну!..
Что-то дрогнуло, словно кольнуло тонкой-тонкой иголочкой в сердце. Человек сглотнул.
– Что это?..
– Это наша радость, братец! Наша. Семейная радость! – Лис засмеялся, громко и долго; со смехом откашливалась и его смертельная болезнь, и слабая пустая старость – Лис молодел на глазах и преображался.
– Ну, давай, услышь меня!..
Лис прошёл колесом, и трава оставляла за ним светящийся след.
Человек ощущал, что душа его бьётся, как испуганная птица в клетке, что пытается расправить крылья, надо лишь распахнуть дверцу! Тянет, тянет – та радость, которой сиял Лис там, на кромке озёрной глади. Из самой глубины, ниже чёрной копоти, гудела, раскрываясь, другая его жизнь. Другой он, лишённый страха и обид, тот иной человек, который ещё и не испытан жизнью, не живший ни дня новый он стоял у тёмного озера в полной ночной темноте с охапкой сухого хвороста, не знающий, как поступить.
– Ликуй!..
Лис неожиданно подпрыгнул, преображаясь в воздухе, и нырнул в чёрную воду.
Озеро уходило на глубину почти сразу – они знали это ещё с летних своих поисков. Дно каменного провала покрыто острыми камнями, и, наверное, много там разного, что не помешает знать. Вода не мутная совсем, но дна не видать даже в ясный день – Тёмное Озеро, иначе и не скажешь.
– Лис!
Не вполне осознавая, Человек нырнул следом. Он велел рукам и ногам не ослушиваться, а исполнять, спеленав тело тугим канатом воли. Направлял его из сердца идущий зов. Тёмный колдун знал этот зов очень хорошо, потому как овладевал им намеренно в своих поисках много-много лет.
Он нырнул в темноту и холод. Человек сделал свой выбор.
