— И еще. Прежде, чем отправимся, я напомню: секта Тьмы — это ваша будущая семья и бегущие с вами бок о бок, возможно, ваши будущие братья и сёстры. А теперь — начали! Идем за мной!
Толпа сорвалась с места. Вялые и безынициативные на первый взгляд кандидаты показали здесь всё своё желание попасть в секту: словно голуби теснились за наставником, который неторопливо шагал на выход из секты.
Я не торопился, в голове крутились мысли одна за другой. Мы направляемся за пределы города — так сказал наставник. Чем дальше от города, тем выше риск столкнуться с духами или дикими зверями. А у меня под рукой самого простецкого оружия, ни обтёсанного кола, ни хлипкого ножичка.
Укорив себя за непредусмотрительность, я огляделся вокруг, пытаясь выхватить взором хоть что-нибудь подходящее для защиты и не помешающее в забеге. Взгляд упал на некое подобие караулки у ворот секты. Именно там, прислоненная к углу между «караулкой» и стеной секты, стояла метла. Крепкий черенок, сучковатый и шероховатый, но прямой показался мне более чем подходящим в качестве временного оружия. Гус на первых тренировках сражался черенком, так и я попробую.
Я схватил метлу и, наступив на пучок прутьев, резко выдернул деревяшку.
— Э-э! Чего творишь⁈ — раздался возмущённый голос за моей спиной.
Я обернулся и увидел юношу в одеянии ученика секты, с негодующим взглядом и миской риса в руках. Кажется, он нёс в этой «караулке» дежурство и отлучился ненадолго, а вернувшись, застал меня за безобразным поведением.
— Верну потом! Сочтёмся, брат! — бросил я, выбегая в ворота.
Черенок оказался сухим и лёгким — не лучший выбор для оружия, но лучше, чем ничего. Шероховатая поверхность способствует крепкому хвату и на том спасибо. Импровизированное оружие могло сломаться от сильного размашистого удара, но для предостерегающих тычков вполне сгодится — так, отсрочить неприятности. К тому же один край оказался слегка заострён.
Я быстро нагнал строй кандидатов. Они бежали неровной толпой за наставником, который двигался впереди, в том самом «щадящем темпе», только верхом на лошади. А я-то думал, почему он не торопится…
Я занял место в середине группы и продолжил бег вместе со всеми. Впереди нас ждал долгий день — и для многих он станет последним в стенах секты Тьмы. Интересно, сколько отсеется? Нас здесь больше сотни человек.
Вскоре я вырвался в число первых пяти. Мы то бежали бок о бок, то нагоняли и обгоняли друг друга с переменным успехом. Я особо не стремился к соперничеству, экономил силы и в основном старался не отставать от пятёрки, хотя двое подростков зачем-то решили посостязаться между собой, отчего в течение часа уже остались позади, где-то в первой двадцатке.
Впереди, мерно цокая копытами, рысила лошадь наставника. Время от времени Зуго оглядывался и посматривал на своё стадо. Позади топотали сотни ног. Толпа растянулась в длинную цепочку вдоль берега реки. В отличие от большинства я мог позволить себе не только размеренно бежать, экономя силы, но и наслаждаться видами. Спокойная река поблёскивала своей чистейшей гладью. К сожалению, в этом мире такое природное спокойствие на фоне красивых пейзажей зачастую обманчиво.
Мысль о том, что забег — это всего лишь тест на выносливость, казалась слишком простой и даже наивной. Возможно, кто-то наблюдает за нами издалека помимо наставника впереди, которому, кажется, плевать на кандидатов. Возможно, кто-то следит за нашими движениями и оценивает пластику, технику бега, может быть даже и поведение. Что, если кто-то из кандидатов начнёт толкаться и ставить подножки соперникам? Хотя речь не идет о призовых местах и времени, наставник говорил про отстающих. Если бы мы все сговорились на лёгкий темп, если бы мы подстроились под слабейших, возможно, и наставник замедлил бы лошадь.
Но узнать этого было не суждено. Оставалось бежать и думать, как набрать дополнительных баллов в глазах наставника.
Бежим. Монотонно, медитативно.
Пот стекает по вискам. Хриплое дыхание десятков подростков звучит вместе с шелестом одежд и топотом ног, вбиваемых в землю.
Впереди силуэт наставника на коне. Если поначалу он еще посматривал на нас, то теперь даже не оглядывается.
Внезапный вскрик позади заставил меня обернуться. Девушка, светловолосая и хрупкая, лежит на земле, схватившись за ногу. Её чуть не затоптали, но в последний момент толпа обтекла её, как речной поток — не иначе, как чудом, потому что люди падали уже дважды, и дважды получалась свалка.
В глазах девушки проявилась боль и паника, вряд ли из-за полученной травмы — скорее из-за осознания неизбежного проигрыша. Хотя «неизбежный» он только в ее сознании.
Так не пойдёт, — пронеслось в голове, ноги сами собой понесли меня обратно.
Могу себе позволить помочь милой хрупкой девушке. И могу себе без утайки признаться — сделаю это с удовольствием и моральным удовлетворением. Может быть, во мне взыграли пубертатные порывы.
