— Великаны? — задумчиво произнёс я, приглядываясь. — Но почему они склонились? В легендах гиганты — это боги, а боги не кланяются людям…
— Вообще-то я слышал про одного человека, которому кланялись, — встрял Жулай.
— В самом деле?
— Ну у нас просто рассказы ходили про императора Апелиуса. Про того, кто пришел к нам с небес и основал империю. Уже после его ухода весь мир как обезумел. И духовных зверей до его ухода, если верить сказкам, столько не было.
Я хмыкнул, рассматривая стену.
В старинных текстах любого достаточно сильного культиватора, сумевшего бросить вызов «небесам», уже считали божеством. Некоторые объявляли себя владыками сразу нескольких рас. Если барельеф говорит правду, то этот правитель подчинил не только людей, но и богов.
Мы двинулись дальше. Свет факелов осветил следующую панель.
Теперь владыку изображали стоя. В его руках… куб? Развернутый свиток? Перед ним — группа людей в широких балахонах, поднявших руки в защитном жесте. Из куба вырывались молнии, поражая несчастных.
— Похоже на сцену подавления мятежа, — сказал я, проведя пальцем по высеченной фигуре. — Владыка расправляется с теми, кто осмелился ему противиться.
— Значит, это целый цикл, — задумчиво произнёс Жулай. — Покорение людей, богов, теперь подавление сопротивления.
Я провёл рукой по высеченному жезлу.
— Но что он держит?
— Может быть, источник его силы, — предположил Жулай. — Похоже на прямоугольник.
Глиняная табличка? А владыка — Апелиус, или тот, кто завладел его силой… Хм…
— Кто знает. Может, он и вправду покорил целые народы. А может, это просто миф, высеченный по чьему-то приказу, чтобы запугать и внушить почтение.
Мы пошли дальше, но вскоре споткнулись о камни и обломки частично обвалившегося свода. Барельефы оказались сильно повреждены. От фигур остались лишь отдельные фрагменты — куски рук, ног. Общий смысл сцены был потерян.
— Чёрт… — выругался Жулай, поднимая факел. — Тут уже ничего не разобрать. Интересно, чем всё закончилось?
— Не знаю. Идём дальше.
Парень кивнул и неловким движением перехватил рукоять ножа.
Мы осторожно продвигались сквозь завалы, стараясь не оступиться. Гулкое эхо шагов отзывалось в полутёмном коридоре, где стены, казалось, дышали древностью. Барельефы сменялись всё более разрушенными, но вскоре мы наткнулись на панель, которая сохранилась лучше остальных.
Здесь владыка вновь сидел на троне, но теперь его окружали фигуры, отличные от прежних. Они выглядели иначе — вытянутые головы, длинные руки, одежда с узорами, напоминающими неизвестные письмена. Одни стояли в благоговейных позах, другие, напротив, корчились в мучениях. Среди них выделялись три фигуры в массивных головных уборах, их руки были подняты в знак подчинения.
— Это уже не боги и не люди… — пробормотал Жулай. — Нарисованы специально, чтобы отличаться от людей. Кто они?
Я провёл пальцами по выгравированным знакам. Их рельеф был так тонко вырезан, что даже спустя столетия ощущалась их глубина.
— Эти символы мне незнакомы… Может, жрецы?
Может, люди иного мира?
Я пригляделся к странным очертаниям, но они не напоминали ни один из известных мне алфавитов.
Мы молча разглядывали барельеф, пока не заметили ещё одну деталь. У ног владыки лежала груда тел. Их лица были искажены в агонии, а тела словно сгорали, превращаясь в камень. Это не было просто сценой битвы — это выглядело как поглощение, уничтожение сущности. Будто владыка забирал их силу.
— Ничего не понятно, но очень интересно, — добавил Жулай.
Я только хмыкнул и крепче сжал древко глефы.
Мы двигались по коридору, залитому дрожащим жёлтым светом факелов. Над головой что-то глухо шумело — словно далёкий водопад скрывался где-то в толще камня.
Поначалу редкие капли воды впереди падали еле слышимо, но вскоре звук усилился, превратившись в мерное эхо: «кап-кап-кап». По спине пробежали мурашки.
— Слышишь? — спросил Жулай.
— Ага. Кажется, впереди ещё вода.
Жулай криво улыбнулся — мои слова его не обрадовали.
Коридор сужался. Пройдя ещё несколько шагов, мы наткнулись на тупик. Вернее, сначала казалось, что это тупик: каменная стена обрывалась крутой лестницей вниз. Вся нижняя часть лестницы скрывалась под водой. Оттуда и доносилось эхо капель. Факел осветил несколько ступеней, прежде чем свет поглотила мутная глубина.
— Отлично, — проворчал я, не скрывая разочарования. — Кажется, пора разворачиваться.
— Срезал пару пуговиц и решил завершить наше соревнование своей лёгкой победой? — усмехнулся Жулай.
— А что? Меня устраивает. Да и не хочется проверять глубину на себе.
Замораживать это миниозеро бессмысленно.
— А если… — Жулай замешкался, подбирая слова. — Теневая печать? Или как она у тебя называется? Может, попробуешь просканировать, что там за лестницей?
Я посмотрел на него скептически:
— Я ставлю печати только в тех местах, которые в данный момент могу видеть. А увидеть я могу только то, что затоплено. Я не собираюсь ставить печати посреди воды.
— Гадство… И что нам делать? Твою победу такую лёгкую и нелепую я не признаю.
— А ты думаешь, мне это надо?
Жулай молчал и смотрел на меня выжидающе и требовательно.
