— Опять из себя добряка строишь?
— Как хочешь. Могу и не кидать.
Препираясь и разговаривая, мы вошли в арку.
Впереди был ветхий тоннель. Каменные блоки свода местами обвалились и потрескались, пространство впереди было черным, обесцвеченным — значит, там ну очень темно.
Жулай достал из своего рюкзака заготовленный факел на короткой ветке, я достал почти такой же из короба — все-таки при свете передвигаться удобнее, чем в кромешной тьме. Да и некоторые мононокэ боятся пламени. Огни зажгли одновременно, я тут же увидел блеск справа и свернул туда.
В углу покоился скелет, раскинувший руки в стороны. Его кости посерели от времени, а остатки одежды превратились в лохмотья. Но моё внимание привлекли пуговицы на его камзоле. Когда-то они все сияли серебром, а теперь потемнели и покрылись грязью.
Я наклонился и аккуратно срезал их ножом, пока Жулай недовольно сопел. Однако без меня двигаться вперёд он не решался — его изрядно напрягло осознание факта, что теперь он зависит от меня.
— Спасибо тебе, — прошептал я, глядя в пустые глазницы черепа. — И да обретет покой твоя душа.
Может, со стороны и глупо, но я не жрица, чтобы отмолить скелет. Все, что остается — извиниться за мародерство.
По ветхому коридору мы прошли совсем немного. Впереди показалось препятствие: коридор разрывала затопленная яма длиной метров шесть. Перепрыгнуть невозможно. На четыре метра я еще мог бы (практик я, или нет?), а вот шесть пока не осилю.
Я перехватил глефу и опустил её в воду по самое лезвие, но дна так и нащупал. Перейти тоже не получится, глубина впечатляет и что-то мне подсказывало, что там внизу не просто яма, а провал на нижний, давно уже затопленный уровень. Возможно, там даже какие-нибудь сокровища есть, но нырять в таком месте за ними мне совершенно не хотелось.
Вода выглядела застойной и слегка пованивала, на её поверхности собралась мутная плёнка, от которой мне ещё пришлось оттирать древко.
Жулай будто уже переложил на меня всю ответственность за эту вылазку:
— Ну, что будем делать?
— Хочешь поплавать?
— Я не очень люблю это дело. Не здесь.
— Вот и я не хочу.
Несколько секунд мы стояли с зажжёнными факелами и смотрели на воду. В голове металась одна идея.
Я могу создавать ледяную корку и замораживать воду в кружке, но вот создать ледяную корку…
Сколько нужно Ци, чтобы окружить хотя бы кулак ледяной бронёй? Не так много, если техника отточена и есть хороший контроль. Но ведь лёд не берётся из ниоткуда, влага заёмная из окружающего воздуха. Я не раз замечал, что в сухую ветреную погоду создание ледяной корки отнимает у меня больше сил. А здесь же целый водоём, но и весь замораживать его мне не нужно.
Нам нужен мостик, длинный и достаточно толстый. В идеале бы сковать льдом всю поверхность.
— Подержи факел, — попросил я Жулая, а глефу отложил в сторону.
Я вдохнул затхлый воздух и сосредоточился. Опустил ладони в воду. Не идти же нам назад из-за водного препятствия, будто двум неудачникам?
— Ну как, тёплая?
Я собрал всю оставшуюся свою Ци и направил вниз через руки. Ладони сразу же сковало льдом, но я не переживал — высвободиться не составит больших усилий.
Вода начала замерзать. Ледяная корка расползалась в стороны — по большей части вперед, но я не мог контролировать выброс ледяной Ци достаточно, чтобы лед не расползался в стороны. Пока что не мог. Однако результат меня порадовал. Сантиметр за сантиметром поверхность затягивалась, а Жулай стоял рядом, подняв оба факела как можно выше: для большего обзора. Хотя мы и в темноте видеть могли, но привычки парня еще не отпустили.
С двумя передышками на медитацию у меня получилось затянуть льдом всю поверхность. Мы потратили примерно полчаса. Толщина достигла двадцати сантиметров — достаточно, чтобы выдержать наш вес и еще долго продержаться. Двадцать сантиметров — не только меня и Жулая выдержит, но и легковушка проедет. Можно вдвоем брейкданс танцевать.
Ци истощилась до дна, и прежде, чем перейти на другую сторону, я снова ее «отмедитировал».
Мы осторожно ступали по льду. Я чувствовал усталость и опустошение — последствия легкого перенапряжения. Лед под ногами даже не потрескивал. Перешли без проблем и направились дальше.
Коридор сужался, свод становился ниже. Аккуратно подогнанные каменные блоки кое-где украшала резьба, которая вскоре сменилась целыми панно, высеченными в камне.
Барельефы тянулись вдоль стен — в прошлом это место, похоже, было не просто подземельем.
— Смотри, — тихо сказал Жулай, останавливаясь у ближайшего барельефа и поднимая факел.
Я вгляделся в выцветшие от времени фигуры.
На барельефе был изображён человек, восседающий на широком троне. Судя по очертаниям, он был высок и статен. Вокруг толпились склонённые фигуры. Особое внимание привлекали те, кто стоял ближе всех — люди в простых одеждах. Их лица и позы высечены с такой тщательностью, что казалось, они молят о пощаде. Чуть дальше, на втором ряду, тоже стояли на коленях фигуры, но значительно крупнее. Они были закованы в тяжёлые доспехи, с непропорционально большими руками, ногами и плечами.
