Ну, во-первых, этот цветок нужно будет попытаться размножить. Одного бутона мне явно не хватит на все мои идеи. Если удастся вырастить несколько черепоцветов, это откроет передо мной уйму возможностей. Во-первых, эликсиры. Во-вторых, можно будет сажать растения в подземелье или в этом же лесу, создавая себе безопасные точки, на которых можно будет устраивать стоянки. Черепоцвет сам по себе не только заселяется слабыми духами, но и отпугивает Цзянши и прочую нечисть, а если добавить к нему пару охранных печатей, получится идеальное место для отдыха или укрытия.
Почему же люди не додумались до этого раньше? А кто сказал, что не додумались? В Вейдаде, например, такие цветы активно используют — возможно, даже сажают на полянах. А здесь всё иначе. Слишком много группировок, которые скорее сорвут цветок из жадности или злости, чем позволят кому-то использовать его.
— Идём дальше, — коротко говорю, вернувшись к группе, и мы продолжаем путь.
Лес вокруг становится всё гуще. Деревья будто сговорились заслонить небо своими узловатыми ветвями. Каждый шаг сопровождается хрустом сухих веток и влажным шорохом листвы. Воздух здесь сырой, почти липкий, и пахнет гнилью. Неприветливое место, но другого пути у нас нет.
И вот он — особняк.
Двухэтажное здание выплыло из тумана, как обезображенный призрак. Крыша проломлена посередине, доски и осколки черепицы торчат по краю провала. Чёрные окна смотрят на нас пустыми глазницами, скалятся в безмолвной угрозе. Стены из серого камня покрыты мхом и трещинами, будто само время попыталось стереть это место с лица земли, но не преуспело. Вокруг — дикие кусты и трава, скрывающие остатки давно разрушенного каменного забора. Вокруг тихо, тишину нарушает только шорох ветра.
— Не нравится мне это место, — бормочет Жулай.
Я лишь бросаю на него взгляд и кивком указываю на приоткрытую дверь.
Тёмное дерево почернело от влаги, а ржавые петли выглядят так, словно створки никогда больше не распахнутся. Но разбитые стекла вызовут еще больший шум.
Осторожно протягиваю руку и медленно отворяю её. Петли изрядно заржавели, и дверь тихо скрежещет — этот звук не столько слышен, сколько ощущается кожей.
Привычно ставлю печать.
Внутри холодно. Каменные стены покрыты плесенью и грязью, пол устлан толстым слоем пыли и мусора: обломки досок, куски штукатурки, осколки витражей. Когда-то здесь преобладала роскошь — на полу виднеются остатки ковра с выцветшими узорами, на стенах — фрагменты лепнины и рамы от картин. В углу валяется перевёрнутая мебель: резной стул с одной оставшейся ножкой и комод с выломанными ящиками. Всё это пропитано влагой.
Сквозь проломленный потолок первого этажа видны балки второго. Некоторые обрушились вниз, унося с собой части перекрытия и оставляя дыры. Мы осторожно обходим кучи мусора, избегая хлипких досок, которые могут провалиться под ногами. Подвал мы тоже посетим, но позже и другим способом.
Каждого из группы напрягает тишина и скрип пола под ногами. Справедливости ради замечу, что громкий шум напряг бы ещё больше.
Мы обследовали весь первый этаж, но не нашли никого, кроме пары раскрошенных скелетов. Только я помню, что здесь было около семи Цзянши. Прячутся в подвале? Сидят на втором этаже?
Нежить редко покидает свое логово без причины. Может быть, они разбрелись? Или их уничтожило нечто более сильное, что поселилось здесь? Эта мысль заставляет меня крепче сжать рукоять копья.
— Не расслабляемся, — шепчу я едва слышно.
Остальные кивают. Даже Жулай выглядит сосредоточенным — он помнит прошлый раз, когда его легкомысленность чуть не стоила нам жизни.
Движемся плотной группой обратно по особняку, стараясь ни на секунду не терять друг друга из виду. Проходим под полуразрушенной люстрой, висящей на ржавых цепях. Хрустальные подвески покрыты толстым слоем грязи. Если отмыть ее и привести в порядок, можно продать тому же Додоневу за золотой — чем не сокровище?
Вдоль стен стоят шкафы с выбитыми дверцами; внутри — гниющие обрывки книг и битая посуда. Книжные страницы склеились, слиплись, чернила размыты.
Но ничего живого. Ни звука, ни движения. Только наше дыхание и скрип пола.
На второй этаж я так же шагаю первым. Лестница протестующе скрипит подо мной, каждое движение отдаётся глухим эхом. Древесина выглядит так, словно любое неверное движение приведёт к обвалу. Замираю на каждом шаге, прислушиваюсь, прежде чем двинуться дальше. Наконечник копья нацелен вперед, пылает белым светом от вложенной Ци.
Искать «сокровища» будем потом — сейчас просто проверяем особняк на сюрпризы. Я заглядываю в каждую комнату по пути, и везде пусто. Пыльные кровати с прогнившими каркасами, шкафы с выбитыми дверцами, разбитые зеркала — всё говорит о том, что здесь давно никто не живет, и посещали это место разве что вандалы.
Я до последнего не понял, что что-то идёт не так.
Мы двигались осторожно, каждый шаг был выверен и рассчитан. Я был сосредоточен, и ничто не вызывало чувства опасности. Ни звука, ни движения, ни едва уловимого намёка на присутствие чего-то чужого.
