На самом деле они еще не начались. И, боюсь, если начнутся, с хорошим практиком старикам справиться будет сложно. Разве что по оговоренной схеме: отбежать на тридцать метров от черепоцвета и выстрелом повредить стебель или бутон цветка. Вряд ли духи будут разбираться, кто именно причастен к нападению — бросятся на ближайшего человека.
— Господин, это… есть еще проблема, — поскреб Игнат ногтями чернеющие волосы. — Одна из духовных кур… ну, не совсем курица уже… Выросла в два раза больше остальных, — Игнат махнул рукой, указывая на курятник. — Стену пробила, вылезла наружу. Посевы пострадали. Много вреда она нанести не успела, но все же поклевала часть во-он там.
Я прищурился.
— Пробила? Это как.
— Клювом.
Тут мне стало интересно, и мы отправились к курятнику, возле которого суетился с молотком Ван.
Подойдя поближе, я заметил забитую досками дыру в деревянной стене. Не просто небольшое отверстие — добротная пробоина, через которую вполне может пролезть крупная такса.
Но куда больше меня заинтересовало создание, запертое в сарае. Курица стояла посреди сарая с таким видом, будто вот-вот нападёт.
Огромная птица, раза в три больше обычных кур, с перьями, отливающими зелёным и синим. Гребень алый, будто натёртый кровью. Лапы утолщённые, когти больше напоминают неухоженные грязные кинжалы. В глазах нет той туповатой пустоты, что свойственна домашней птице. Они были наполнены ненавистью. Искренней, глубокой, почти человеческой. Как будто вся её короткая жизнь свелась к одному — уничтожить всё, что встанет у неё на пути. И начать она хотела с моих духовных цветов.
— Вот, стало быть, и она, — озвучил очевидное Игнат.
— Да свернуть ей голову и в суп, — пожал я плечами и сделал шаг вперед.
Курица, не отводя взгляда, наклонила голову набок и тоже шагнула вперёд. Вот же бесстрашная тварь.
— Осторожно, господин! — окликнул меня Ван, когда я потянулся к двери сарая.
Курица напряглась, крылья дёрнулись, и в следующий миг она швырнула себя вперёд. Я едва успел убрать руку, прежде чем её клюв щёлкнул в воздухе в том месте, где только что были мои пальцы. Ухватил ее за шею двумя руками и повернул до щелчка. Тяжелое тельце затрепыхалось в агонии.
— Она совсем бешеная… была, — выдохнул Игнат, принимая тушку в свои руки. — Мы ее едва сумели загнать в курятник. Хорошо, что к берегу не пошла — там бы ее тени сожрали.
— Вы её кормили чем-то особенным? — спросил я, не сводя глаз с пернатой тушки.
— Нет. Та же трава, то же зерно, что и у остальных, разве что весь корм, похоже, жрала она одна, — Игнат нахмурился. — Думаете, остальные тоже могут вырасти?
Я кивнул.
Это было логично. Если растения на острове впитывают духовную энергию и становятся сильнее, если человек в этом фоне быстрее прогрессирует, почему бы животным не становиться сильнее?
Возможно, стоило задуматься: если выращенные здесь травы можно использовать в зельях, что, если этот процесс можно направить и на животных? И стоит ли?
Кстати, насчет курицы — если она смогла прорваться на новый ранг, может и у людей вышло?
— Были ли у вас странные ощущения? — спросил я, внимательно глядя на Игната. — Что-то вроде прилива сил, внезапной лёгкости в теле?
Старики переглянулись.
— Вы про повышение ступени говорите, господин?
— Да.
— Нет, не было, — ответил Игнат. — Хотя мы и сидим без дела, и делаем упражнения, как вы показывали.
«Сидим без дела» — это медитация с попыткой наполнить себя энергией. А упражнения я им действительно показал, согласовав это с мастером Линем. Убеждать старого мастера особо не пришлось — я пообещал, что покажу не совсем правильный вариант, и его это устроило.
— Покажи, как вы запомнили упражнения.
Игнат посмотрел на Вана, на других стариков, которые вдруг заулыбались, и с неохотой шагнул вперёд. Встав в приемлемую стойку, он начал медленно выполнять упражнения. Двигался неловко, скованно и старался не смотреть на приятелей, со стороны которых раздался сдавленный смех.
— Ничего смешного, — сказал я веско. Смех тут же стих, но душевному равновесию Игната это не сильно помогло.
— Если бы размалёванные красками лица помогали впитывать духовную энергию, мы бы сидели тут, раскрашенные, и ни у кого бы не возникло желания смеяться, — продолжал я. — В этих упражнениях нет ничего забавного. Просто вы к ним не привыкли. Сейчас вы стесняетесь и пытаетесь скрыть смущение за смехом, а Игнат делает. Пройдет пара месяцев — и он сможет скрутить вас в бараний рог за счет вот этих упражнений. Не знаю, как вам, а мне не кажется, что веселье сейчас стоит слабости в будущем. Так что я бы на вашем месте делал эти упражнения как можно чаще, не обращая внимания на то, как это выглядит.
Я продемонстрировал стойку, выровнял дыхание и медленно показал, как выполняется упражнение. Один за другим старики нехотя следовали моему примеру, на этот раз без улыбок. Без ошибок не выходило ни у кого, но упражнение худо-бедно будет работать и так.
А я двигался и размышлял.
