Тут аналитика делает выверт и показывает положительные стороны стариков на этом месте и показывает, что амбициозные люди на острове и не нужны. И вообще, вопрос лояльности сотрудников напрямую связан с вложенными в них ресурсами и отношением, а не только с зарплатой: люди, способные испытывать благодарность, будут верны пропорционально тому, что для них сделали. Просто платить зарплату, особенно если сотрудники работают на «золотых грядках», недостаточно — лояльность будет нулевой. А лояльность укрепляется как раз увлеченностью в работу или дополнительными вложениями: например, в моем случае — возможностью стать практиками, улучшить свою жизнь и здоровье — это уже выходит за рамки обычной зарплаты.
Бессонная ночь оставила после себя тяжесть в голове и неприятный осадок на душе. Мысли крутились, как бешеные волчки, не давая покоя. Я просчитывал каждую мелочь, каждую деталь, каждый шаг, который я сделал или мог бы сделать. Чтобы остановить постоянный анализ, потребовалась глубокая медитация.
Поспать не удалось, с утра меня привел в порядок ледяной душ. Но стоило выйти из комнаты, как всё вернулось: напряжение, усталость от бессонной ночи. Слишком большое потрясение для организма, слишком много воспоминаний, поглощенных вчера. Мне бы сутки отдыха… Но увы, приоритетнее было вычистить поглощенную память.
На плацу нас ждали занятия. Рутинные упражнения под контролем наставника Зуго, которые обычно помогали отвлечься, но сегодня я чувствовал себя на автопилоте. Всё шло по привычной схеме: команды, движения, отработка. Я выполнял всё идеально, но мысли были далеко.
Плохо, что маленькая компания укротителей драконов косилась на меня, и приязни во взглядах не было. С этой проблемой тоже нужно будет разобраться сегодня, на уставшую голову, пока их эмоции не укоренились еще сильнее.
После занятия ученики принялись расходиться. Я догнал Лиссу — шаги девушки были быстрыми, она явно не хотела разговаривать. Но главное, что этого хотел я. И потому заступил ей дорогу.
— Я не хочу с тобой общаться, — её голос звенит от гнева. Лицо напряжено, губы поджаты, пальцы белеют от силы, с которой девушка сжимает ремень сумки.
Не дождавшись от меня ни слова, она вспыхивает:
— Ты должен был что-то сделать! Мы могли ее спасти! Вместо этого ты просто стоял и наблюдал, как ее убивали! Ты даже не дал нам попытаться!
Лемур оборачивается, Апелий смотрит на нас, но проходят мимо.
Я не спешу превратить диалог в обмен оскорблениями и криками. Спокойно смотрю ей в глаза.
— Ты еще не поняла? Если бы мы вмешались, нас бы убили. Это — дракон. Тысяча золотых. Я слышал, как убивали за пару серебряных.
— Бред! Мы — ученики местной секты, нас никто бы не тронул! Ты сам это придумал и поверил в свои выводы! — девушка шумно втягивает носом воздух, вытирает лицо ладонью. Добавляет. — Можно было попытаться, Китт! Это было бы лучше, чем просто стоять и смотреть, как они ее убивают!
— Ты сама видела, что произошло, — спокойно говорю я. Я уже проанализировал бой с драконом. Вариантов победы не было. — Охотники сработали быстро, слаженно. Команда была хорошо вооружена, они знали, что делать. Они убили целую ДРАКОНИЦУ, — говорю я и наклоняюсь к ней ближе. — Огромную тварь ранга вожака. Тварь, которая была сильнее нашего отряда раз в пять. Мы могли только умереть рядом.
— Тебя это не тронуло? — её голос ломается. — Ты же видел, как она…
Из глаз текут новые ручейки.
— Жулай был готов броситься в бой. Он бы погиб первым. Ты бы пошла за ним, я за тобой, за нами — Апелий и Сеона. Мы все подохли бы там. Я выбрал жизни нас всех вместо бесполезной смерти. Да, теперь вы вычеркнули меня из друзей, но я не сожалею. Негативное отношение — это то, что иногда проходит, смерть же, увы, необратима.
Лисса сжимает губы, тяжело дышит. Она не спорит — но и не принимает.
— Именно я предлагал переместить ее подальше, но никто не поддержал идею. Тогда вам казалось, что рисковать не стоит.
В глазах девушки — боль и глухая злость. Лисса качает головой, обходит меня и шагает на следующее занятие — на «массивы». Однако меня результат разговора не устроил, поэтому я дожидаюсь, пока пятерка соберется в аудитории, и захожу туда последним. Они сидели по местам — Лисса, Апелий, Жулай, Сеона, — молчаливые, сосредоточенные, настороженные. Остальные пятеро не посвященных в драконью тайну практиков тоже были здесь, но другого варианта побеседовать с четверкой в ближайшее время не выпадет, потому плевать на лишние уши.
Я подошел к кафедре, встал за нее. Провел пальцами по пыльному деревянному краю, посмотрел на товарищей (или «товарищей»?) и произнес спокойно, но достаточно громко, чтобы даже те, кто не хотел слушать, услышали:
— Раз вы меня избегаете и считаете злом во плоти, предлагаю поочередно высказать претензии. — Я выдержал паузу, глядя на каждого из них по очереди. — Что, нет желающих? Тогда начну я. Вы считаете, что я поступил неправильно. Что я лишил вас выбора, что поступи мы тогда иначе, было бы лучше. А я предал вас, струсил. Верно?
