А вот походную алхимическую лабораторию брать не стал. Долго думал, взвешивал плюсы и минусы, но в итоге решил отказаться. Во-первых, она слишком громоздкая — пришлось бы жертвовать другими вещами. Во-вторых, если меня остановят стражники или патруль практиков по пути в столицу или в Вейдаде и заставят открыть рюкзак, объяснить наличие лаборатории будет непросто. Да и оправдания вроде «я помощник зельевара из секты Тьмы, мне можно, сами спросите — тут всего пара суток конного хода» вряд ли сработают. Есть подорожная, но не хочется проверять, насколько здесь им верят.
Чтобы компенсировать отсутствие лаборатории, я взял пять литров зелья консервации и несколько пустых банок. Если попадётся интересный монстр, можно будет вырезать из него органы и сохранить для экспериментов. Конечно, это не заменит полноценной работы в лаборатории, но лучше так, чем ничего.
Я остановился на мгновение у ворот и обернулся. Секта осталась позади — широкие стены, башенки, множество домов, зданий и залов, соединенных знакомыми каменными дорожками.
А еще — теплая комната. В походе будет не до удобств.
Солнце уже перевалило через зенит. День обещал быть жарким.
Я поправил рюкзак на плечах, непонятно зачем кивнул лениво наблюдающим за мной практикам на воротах, вызвал «теневую тропу» (получилось малость труднее, вероятно, из-за палящего солнца) и пошагал прочь.
Под ногами стелились тени — густые, словно живая дымка, они стекались передо мной и превращались в дорожку, своеобразный траволатор, уносящий меня вперед. Черная тропинка шла по краю тракта, извивающегося среди холмов и редких рощ. Техника позволяла мне двигаться быстрее, чем обычному путнику — примерно со скоростью идущего иноходью коня. Можно было двигаться быстрее, можно было двигаться напрямик через поля, срезая изгибы дороги, но я решил, что приключений пока достаточно.
Техника почти не требовала концентрации и контроля — путешествие с Лиссой и Апелием, когда последнего часами приходилось тащить на себе, помогли приноровиться к технике насколько возможно.
Каждые три-четыре километра я вытягивал в сторону ладонь, и с руки срывалась печать, сотканная из тех же теней, что стелились под ногами — моя страховка на случай, если что-то пойдет не так. Сложный узор впитывался в землю, в деревья, в камни — чего касался, на том и застывал. Если на пути возникнут проблемы или я окажусь в ловушке, эти метки позволят мне вернуться обратно. Конечно, каждая печать требовала энергии, но лучше уж так, чем оказаться в безвыходной ситуации.
Спустя пару часов, когда солнце уже пряталось за деревьями, я заметил деревеньку. Она выглядела мирно: несколько деревянных домов с черепичными крышами, дымок из труб и редкие фигуры крестьян, идущих с полей к воротам.
Не развеивая теневую тропу, я остановился у края дороги и посмотрел на деревню. Вдалеке слышался петушиный крик, неразборчивые голоса и чье-то звонкое пение.
Поразмыслив несколько секунд, решил, что останавливаться здесь мне не хочется. Деревня незнакомая, и я не собираюсь рисковать. За этой видимой идиллией может скрываться что угодно: люди могут быть опасны, особенно когда видят незнакомца с оружием и прилично нагруженным рюкзаком. Достаточно одного алчного взгляда или подозрения — и ты уже в беде. Как показывает опыт в виде посещения деревеньки Сточной, для некоторых деревенских по отношению к путникам допустимо всякое. Может, решат ради вещей прирезать путника посреди ночи или подмешать яд в еду. А вещи у меня действительно ценные: зелья и стеклянная тара стоят столько, что за них как минимум лошадь купить можно.
Лучше переночую в лесу. Насколько помню, отсюда недалеко до того домика, где мы останавливались с мастером Линем. Место знакомое и достаточно укромное. Там можно развести небольшой костер, подогреть нехитрый ужин и спокойно отдохнуть под крышей.
Я вытянул руку вперед — с ладони сорвалась очередная печать, мягко полыхнула тьмой и исчезла в земле. Тени под ногами снова ожили, устилая дорогу передо мной. Лес был уже близко — темные силуэты деревьев вырисовывались вдали на фоне закатного неба. До укромного места оставалось меньше часа ходьбы.
На дорогу, ведущую к ветхому домику, я свернул уже в поздних сумерках. Прошел по заросшей колее до знакомой поляны с домиком.
Как и в прошлый раз, хибарка выглядела не то чтобы ухоженной, но вполне пригодной для ночёвки. Крыша покосилась, в некоторых местах черепица провалилась. Мелькнула тень и я услышал шорох крыльев — с чердака вылетела птица.
Доски крыльца разбухли от дождей и натужно скрипели под ногами.
Я остановился перед дверью, осмотрел её. Нижний угол разбух настолько, что упирался в доски крыльца. Внутрь я втиснулся, попробовал слегка подтолкнуть дверь плечом, она поддалась нехотя, с противным треском. Если приложу больше усилий, наверное, просто сломаю её.
Решил оставить так — пусть остаётся открытой. Наморожу льда побольше, чтобы до утра не растаял. На пользу дому лишняя влага не пойдет, но и сильно хуже не сделает. Тут капитально все переделывать нужно.
