Повозку я нашел через семь минут, и сразу отлегло от сердца: даже издалека было видно, что она стоит криво, завалившись набок. Но все-таки я не подошел сразу — настороженно завертел головой, посматривая по сторонам. Шагая по теневой тропе, сделал широкий круг, внимательно изучая окрестности. Вокруг было тихо и спокойно, никаких следов борьбы или засады я не заметил — из всего живого лишь два мужичка суетились возле повозки, пытаясь разгрузить тяжёлые брёвна. С телеги слетело колесо и груз, накренившись, выломал боковой борт. Само колесо лежало рядом на траве.
Убедившись, что никакой угрозы нет, я приблизился к телеге. Один из мужичков, заметив меня, сперва вздрогнул, а затем облегчённо выдохнул и поклонился чуть ли не до земли:
— Ох, господин!.. Мы уж думали, кто это вокруг кружит. Простите, господин Бронсон! Груз больно тяжёлый вышел, еле-еле вдвоём управляемся. Но через час…
Второй мужичок тоже поспешно переломился в поклоне и начал сбивчиво бормотать о том, как они старались и как им не повезло. Я только раздражённо махнул рукой, прерывая их лепет:
— Я понял, понял! Давайте посмотрим, что тут у вас случилось.
Я подошёл ближе и внимательно осмотрел повреждения. Колесо слетело основательно — ось глубоко увязла в мягкой земле, а брёвна при падении выломали половину борта.
— Сейчас попробую помочь…
Мужички тут же почтительно отступили назад и молча уставились на меня с благоговейным ожиданием.
Я крепко взялся руками за нижние края повозки. Усиления от рангов и зелий дали о себе знать — к моему собственному удивлению я поднял край тяжёлой телеги с какой-то обескураживающей лёгкостью. Мужики тут же засуетились и быстро подсунули колесо обратно на место. Как только я аккуратно опустил повозку на колесо, они сноровисто закрепили его и снова принялись благодарить меня так усердно и сбивчиво, что я едва удержался от раздражённого вздоха.
Не обращая внимания на их бесконечные слова благодарности и низкие поклоны, я велел им ехать к стройке. А сам, стоя на месте, задумался о похожем случае в Вейдаде. Тогда я стал свидетелем такой же ситуации и смотрел с восторгом и завистью на мышцастого практика, который без труда поднял повозку. Тогда зрелище казалось невероятным, а теперь вот сам оказался на его месте и действовал с такой же лёгкостью.
Я уже собирался телепортироваться, когда вдруг почувствовал странное колебание духовной энергии. Тревожный холодок пробежал по спине, заставив меня замереть на месте.
Похоже, приключения меня все-таки нашли.
Минуту я простоял без движения, а потом — рванул в сторону, как только заголосило чувство опасности. В тот же миг мимо уха со свистом пронеслась стрела, напитанная духовной энергией.
Я медленно двинулся по кругу, смотря в сторону, откуда прилетел снаряд. А там уже из травы медленно поднимались двое в характерных синих одеждах — практики школы Небесного гнева. Высокий практик и низкий, со шрамом на лице. Оба мне незнакомы.
Стоило им подняться, от обоих повеяло силой, и даже не сближаясь, я ощущал, что они как минимум не уступают мне по рангу. С заклинанием кражи памяти и с моим навыком владения древковым оружием это не станет проблемой, но если бы я был сильнее, они могли бы отступить без боя. Я схватки не искал.
А вот их намерения читались легко. Оба смотрели меня как на самую жуткую мразь. Судя по взглядам (и по стреле, пущенной мне в голову) разговора не будет, они пришли убивать.
Высокий парень спокойно опустил лук в траву и вытащил меч из ножен. Шрамолицый уже держал обнаженный меч и двинулся ко мне, забирая в сторону. Второй пошел в другую. Эти двое явно привыкли решать вопросы сталью и умело загоняли меня в клещи.
— Ты не вовремя появился здесь, парень, — глухо произнёс высокий.
Я медленно поднял руки, показывая мирные намерения. Правда, пуста была только левая ладонь, в правой же было копье. Это слегка портило посыл:
— Я не ищу неприятностей. Не нужно проливать кровь.
— Давай не ты будешь решать, что нам нужно, — хмыкнул высокий, презрительно скривив губы. — А вообще миролюбивые слова звучат странно из уст выродка проклятой секты. И, что очень странно, вы говорите о мире, только когда вас меньше.
— Вы правы, — спокойно ответил я, не меняя положения. — Очень странно слышать слова о мире от врага, которого очерняют настоятели, наставники, учителя. Но знаете, что еще страннее? Страннее — ненавидеть человека, который вам ничего не сделал, просто по факту того, что он из какой-то там группы людей, которых тебя учат ненавидеть. Страннее — когда меньше чем за год тебя накачивают историями и ненавистью так, что ты готов перегрызть глотку человеку, которому еще недавно руку жал.
Я шагнул назад по теневой тропе, оказываясь на десять метров дальше от противников — слишком уж быстро они приближались.
