— Идём, — коротко бросил мастер Линь.
Я молча последовал за ним до стены, перегораживающей путь.
— Сам справишься? — спросил мастер без особого интереса.
— Конечно, мастер Линь.
Я не стал медлить: применил технику «Плащ теней» и легко просочился сквозь узкую щель в каменной стене, оказавшись на старых костях.
Интересно, почему их не похоронили, как подобается, или хотя бы не сожгли?
— Ну, пошли, покажешь результат своего алхимического гения, — сказал появившийся рядом мастер Линь.
Я снова перешел на теневую сторону и проскользил по теням, чтобы не наступать на непогребенные останки.
Когда вернулся в реальный мир, услышал треск и хруст.
Мастер невозмутимо шагал по костям.
На выходе из тоннеля я поставил печать — пригодится, если придется отступать.
За несколько минут мы дошли до края обрыва, и я с трепетом заглянул за этот край.
Твари были здесь. Орда текла слева, из просторной долины, мимо горного хребта, на котором находились мы с Линем, направо, к границе.
Существа неумолимо ползли вперед, ведомые то ли жутким голодом, то ли чьим-то приказом. Одни духовные звери были потрепанные, словно только что вышли из жестокой схватки, другие — целые. Они принадлежали к разным видам: некоторые напоминали огромных насекомых, покрытых хитином, другие — рептилий с толстой чешуёй, заросшей мхом и покрытой налетом. Третьи вовсе состояли из теней и дыма, едва удерживающих форму тела. Среди духовных зверей попадались существа, похожие на гигантских пауков, многоногих червей или бесформенные комки плоти, покрытые пульсирующими венами. Мерзость…
И эта мерзость двигалась вперёд единой волной, несмотря на явные различия. Временами между ними вспыхивали короткие жестокие схватки — хищники бросались друг на друга, сцепляясь клыками и когтями, но эти столкновения быстро стихали, словно неведомая сила заставляла их забыть междоусобицы и снова двигаться вместе. Были и моменты странного единения: существа, совершенно разные по природе и облику, шли бок о бок, зачастую синхронно переставляли конечности и терлись друг о друга панцирями, словно ведомые общей волей.
Многоликая толпа. С десятками тысяч щупалец, лапок, с потрепанными боками и с зияющими ранами, истекающая ихором, кровью, лимфой, на ходу перекусывающая самыми слабыми из своих, орда целеустремленно ползла вперед: жрать людей.
Боже! Куда я лезу⁈ Разве может один человек изобрести что-то, способное справиться с таким количеством тварей⁈ Сколько их тут — десятки тысяч? Больше?
На ум пришло описание, некогда прочитанное у Лавкрафта. «Оно было громадным — выше домов, шире холмов. Голова с щупальцами, тело, похожее на набухший пузырь, покрытое слизью и чешуёй, а за спиной — крылья, не предназначенные для полёта в нашем воздухе. Все формы, цвета и движения этого создания противоречили законам природы, словно сама реальность отказывалась признавать его. Это была плоть кошмара, облечённая в вещество».
Конечно, в этих существах не было никаких сверхъестественных цветов, зато слизи, чешуи — сколько угодно. С такого расстояния они были сродни муравьям — я легко мог накрыть каждого пальцем.
Вот только наблюдая за ними, я чувствовал гадливость и странный страх, будто смотрел на настоящего Ктулху, или на каких-нибудь инопланетных червей из фантастического фильма ужасов.
Наблюдение за живой рекой заворожило меня, и когда мастер Линь спросил: «Ну что, готов?», я даже вздрогнул.
Пожалуй, стоит приступить к делу и слегка проредить эту гадость.
Я медленно опустил рюкзак, развязал горловину и достал оттуда бутыль.
Стекло было тёплым. Густая жидкость внутри переливалась и светилась духовной энергией так сильно, что было больно глазам.
— Просто кинь с обрыва, — кивнул Линь вниз. — Размахнись хорошенько и бросай.
Орда кишела у подножия. Опасная, как раковая опухоль и отвратная, как гнездо сколопендр. Тысячи тварей — чешуйчатых, мятых, изрезанных, будто они вылезли из бойни, слепо ползли вперед. Шуршали трущиеся друг о друга панцири, твари шипели и шелестели, и мерзкие звуки доносились и до нас.
Телепортация столь энергонасыщенной бомбы вниз сожрала бы десятую часть моего резерва, настолько бомба была насыщена Ци, но был вариант проще. Я поднял камень, занявший половину моей ладони, поставил на него печать, размахнулся и швырнул подальше. Как только булыжник отлетел от нас метров на сто в сторону, я подхватил бутыль и телепортировал её к камню.
Теперь уже обо всем позаботится высота. Даже закаленное стекло не выдержит такого падения.
Бутыль полетела вниз. Поначалу медленно, как прыгнувший с трамплина человек, потом всё быстрее, кувыркаясь и сверкая в воздухе боками. Печать на боку вспыхнула, активируясь.
За миг до того, как бутыль упала на чью-то спину, я переместился к печати, оставленной в десятке метров от края. Там зажмурился и отвернулся, но мир все равно полыхнул белым.
Скала нехотя толкнула меня в ноги.
Воздух дрогнул. Уши кольнуло болью от оглушающего грохота.
А потом раздался тысячеголосый визг. Он тянулся секунда за секундой, не прекращаясь ни на мгновение.
