— Я вижу ситуацию так — либо справляешься ты, либо я ввожу систему физических наказаний провинившимся. Мы уже больше сорока лет ничего подобного не использовали, но у нас в секте уже давно не было такого большого набора, тем более — детей. Справься с проблемой, тогда мы с Свен Дэем подробно обсудим ваш проект с печатями. Договорились?
Я уже прогонял ситуацию через анализ, напряженно продумывая, что я могу противопоставить детям. Словами тут явно все не решится.
— Еще раз напомню, что проект нужен не столько нам с Мэй Лань, сколько секте. По поводу проблем с детьми — я примерно понимаю, что нужно сделать, но мне нужны будут помощники. Кроме всего прочего я хочу разбить ребят на несколько групп, к каждой прикрепить человека, который не сильно ушел по возрасту от подростков.
— А я еще раз напомню о том, что у нас не хватает людей.
— Не хватает, — легко соглашаюсь с мастером. — И я не знаю, где их найти, и кого можно оторвать от работы. Но если не найти и не оторвать, то проблема не решится. И физические наказания, которые вы хотите ввести, не дадут особого результата — ребята просто станут изощреннее в своих выдумках и сильнее озлобятся.
— Это смотря как наказывать, — не согласился Линь.
Я молчал, смотря мастеру в глаза. Спустя минуту нашего молчаливого сражения Линь нехотя сказал:
— Я передам твоим приятелям новую задачу. — И добавил, разворачиваясь. — Надеюсь, у тебя получится, что бы ты себе не напланировал.
Я медленно направился к общежитиям ребят, выстраивая план.
Давить и запугивать — самый простой, но самый глупый путь, который только оттолкнет подростков от секты. Нужно перенаправить их бушующую энергию в положительное русло, сломать их иерархии, показать, что можно ценить мастерство, а не количество «подвигов» в виде зашуганных детей.
С момента, как мы «скооперировались» со Свен Дэем, прошло чуть больше трех недель, но и за это незначительное время секта успела измениться в лучшую сторону. В чем-то изменения были крохотными, а в чем-то (благодаря в том числе и энтузиазму мастера Линя) ощутимо шагнула вперёд. Например, сейчас я шагал на окраину секты, где раньше стояли неказистые палатки из веток и глины, предназначенные для кандидатов. Сейчас здесь высился двухэтажный барак, который трудолюбивые рабочие из Циншуя возвели вместе с практиками буквально за неделю.
Дверь в барак открылась без скрипа, но гул голосов внутри все же стих. Я на секунду замер на пороге, оценивая обстановку.
Длинное помещение было заставлено двухъярусными кроватями, на которых и вокруг которых кучковались парни — двадцать четыре человека. Одни с любопытством обернулись на открывшуюся дверь, другие сделали вид, что мое появление их нисколько не заботит — вернулись к делам.
Я не стал стоять у входа, чтобы не нагнетать обстановку. Медленно дошел до первых кроватей. Взгляды подростков скользили по мне: оценивающие, настороженные.
— Меня зовут Китт, — начал я спокойно. — Не мастер и не наставник — до этого я пока не дорос… Знаете, у вас здесь уютно. Когда я пришел в секту Тьмы, мне досталась палатка, в которой протекала крыша и вместо матраса была солома. Вам же повезло, да. Особенно тем, кто знает, каково это — ночевать на соломе.
Кто-то неуверенно хмыкнул. Кто-то промолчал, ожидая подвоха.
— Знает кто-нибудь, кто такой мастер Линь? — спросил я и обвел взглядом подростков. Те молчали. — Ладно, скажу сам. Мастер Линь — заместитель настоятеля, второе лицо в секте. И он недоволен вами. Вы деретесь, где не надо. Выясняете, кто круче. Рисуете на столах и портите двери.
— И чего? — резко спросил вихрастый паренек в одних штанах. Грудь и живот парня были испещрены мелкими белыми шрамами от камней и палок.
— И ничего, — спокойно пожал я плечами. — Кроме того, что это поведение неразумных детей. Ребята, это же несерьезно: вас допустили в святая святых, а вы на дверях ножом оскорбления чертите… Знаете, я присутствовал, когда каждый из вас проходил испытание. Когда я смотрел на вас на отборе, я видел не банду будущих головорезов, я видел будущих братьев. Сейчас я уже не уверен, что вы станете мне братьями.
Я делаю паузу, давая им осмыслить свои слова.
Дети смотрят на меня насупленно, некоторые — исподлобья. Их мои слова не убеждают — вероятно, я не первый, кого Линь отправил вправлять детям мозги. Но и надеяться, будто тех, кто выживал на улице, впечатлит покачивание пальчиком, просто глупо.
Понимаю, что если я не найду общий язык с детьми и подростками, Линь пойдёт по нарастающей и всё-таки доберется до физических наказаний. Может, это и сработает, но зачем бить детей, когда можно детей не бить? Да, раньше нас воспитывали немного иначе: ставили в угол, били ремнем, а когда ремня не было — толстенными проводами от бытовой техники, но это не добавляло любви к родителям.
— Возможно, вам кажется, что я «гоню пургу», — киваю им. — В таком случае давайте я продемонстрирую вам кое-что получше слов.
