– Здрасте. – Тихо добавила в конце Юна, пристально глядя на меня огромными карими глазами. Я увидел в них что-то яркое. Она смотрела одновременно со страхом и любопытством, словно я был диковинным хищником. Она же наблюдала, как этот хищник смотрел на нее пустым и довольно воинственным взглядом, пусть это и была та же заинтересованность. Она приглянулась мне, но я быстро отвел взгляд и спросил у Кати:
– А как зовут эту трехцветную прелесть? Я не про Марину.
Услышав свое имя, она непринужденно махнула рукой и продолжила поиски чего-то незримого для обычного человека. Девушки рассмеялись.
– А ее зовут Панацея, потому что она всегда помогает, когда плохо, – сказала Катя.
– А на кухне она забилась в угол, потому что вам тут хорошо?
– Какой ты классный! – смеялись девушки.
Вообще, с каждым раскатом смеха, пробегающим по комнате, я все больше ощущал свою глупость. Несомненно, приятно, когда девушки смеются, особенно над твоими шутками. Но я знал, кто спонсор этого смеха на самом деле. От этого становилось даже грустно. Потому как появлялось ощущение, что можно нести любую чушь, ведь успех не в остроумии, а в степени алкогольного опьянения.
Девушки продолжали напиваться. Каждая пыталась обмениваться со мной парой слов. Маша, к примеру, сказала, что я похож на ее знакомого, и что скоро она выходит замуж. Катя не могла угомониться и говорила, что я очень милый, и что мы могли бы дружить. Маргарита пронзительно смотрела в мои глаза и неуклюже пыталась усидеть на диване, рассказывая мне о своих достоинствах. Одна Марина была где-то за пределами нашей вселенной, разглядывая причудливую пустоту потолка.
Я был уже значительно пьян и единственное, что не давало мне уйти – это Юна. Она тихо сидела в углу и попивала мутное лимонное пиво, старательно отводя взгляд, когда я ловил его на себе. Мне хотелось поговорить с ней наедине, но я отчаянно не знал, как это сделать. Каждый раз, когда появлялась вероятность, что мы останемся наедине, она куда-то уходила. Это меня печалило и через некоторое время я решил, что думаю о чем-то несбыточном. Я решил дождаться момента и уйти.
Женщины были уже в самом конце алкогольного пути. Марина и вовсе уснула прямо за столом. Спустя час моего нахождения в гостях у девушек, Рита громко заявила:
– Тост за дам! – она повернулась ко мне, многозначительно посмотрела и протянула стакан, наполненный чем-то до краев. – давай.
– Что там? – поинтересовался я.
– Какая разница? – недовольно сказала Рита. – виски, водка, шампанское. В общем, все, что было.
– Пожалейте убогих, – взмолился я.
– Ты не мужик, что ли? Не можешь за дам выпить?
– Последний раз, когда я услышал этот вопрос, все закончилось не очень хорошо. Впрочем, – я поднял стакан. – за безликих и прекрасных!
Девушки начали осушать свои стаканы почем зря. Я залпом выпил напиток. Это было испытание, настоящая пытка спиртом, издевательство над алкоголем в целом. Пока девушки щурились от вкуса мартини, от лимонов, которыми закусывали текилу и в попытках разглядеть хоть что-то сквозь алкогольную пелену, я тихо ушел на кухню в поисках воды. И это принесло свои плоды.
– О, привет! – вышла из ванной Маша, – а ты чего такой хмурый?
– Этим коктейлем меня явно хотели отравить, но вода меня спасла.
– Хи-хи, – она улыбалась и чесала нос, держа в руке бутылку шампанского. – пойдешь курить?
– Пойдем. А ты разве куришь?
– Только когда пью.
Мы вышли на лестничную клетку, и я подумал, что нужно было взять пальто. Лучшего момента для того, чтобы уйти было не найти. «Заберу на обратном пути» – подумал я и оглядел старые стены. В подъезде все еще было довольно тускло. Коты мирно засыпали и даже не пытались прорваться в квартиру к Панацее. Я открыл окно, и мы закурили.
– Ты милый. Я бы… Мне нравится твое… шутки хорошие, в общем, ты знаешь об этом? – спросила Маша.
– Спасибо, наверное, – я улыбнулся. – понять бы еще, что ты сказала.
Она улыбнулась, блеснула глазами и потянулась ко мне. Мы поцеловались. Спустя десять секунд я остановился. Мне стало невыносимо жарко, плюс ко всему, моя опухшая щека причиняла невыносимую боль.
– Погоди, – сказал я, держа ее за плечи. – у тебя же скоро свадьба.
– Да, ну и что? – она была беззаботна. – его же здесь сейчас нет, да и нужно же оторваться напоследок. Мне всего восемнадцать!
– Тогда зачем ты выходишь замуж?
– Я его люблю. Он у меня самый лучший.
– Но целуешь ты сейчас меня.
– А может ты лучше него? – задорно кивнула она.
– Скорее всего. А может и нет. Может, я отвратительный человек, – впрочем, не ей я должен был об этом говорить. – я определенно отвратительный человек, поверь.
– А я все равно думаю, что ты милый, – она снова потянулась ко мне.
– Не-а. Стоп, – я взял ее лицо в свои руки и наигранно, без ущерба серьезности, добавил. – ты поступаешь плохо. Мне стыдно за тебя. Позор!
– Ладно, – она улыбнулась и хлебнула шампанского.
– Я в любом случае желаю вам счастья, – недолгого, само собой. – больше так не делай. А теперь пойдем в квартиру.
