— Ты что-то рисуешь? — Мята любознательно наблюдала, как Мирас резкими движениями что-то вырисовывал, а затем растушевывал пальцем.
— Это ещё один мой вам подарок.
У ЭрДжея ныло всё тело и меньше всего ему хотелось сейчас вставать, но рука Блюма, протянутая ладонью вверх, стала для него отличной опорой, и он снова был на ногах. Ребята подошли к Мирасу, чтобы посмотреть, что он нарисовал для них и все, как один, застыли, когда мастер показал им свою работу.
У Мяты навернулись на глаза слёзы, а Блюм потянулся к рисунку.
— Это же… мы…
Блюм коснулся указательным пальцем своего лица. Рисунок был настолько реалистичным, что казалось, будто нарисованный Фантаст сейчас взмахнёт рукой, чтобы убрать назойливый палец. Но этого не произошло. Запечатлённые на долгие годы, молодые и счастливые, ребята никуда не денутся с этого листа бумаги. Они навсегда останутся здесь, будут стоять возле уютного деревянного домика Мираса, и всегда будут с улыбкой смотреть в будущее.
ЭрДжей осторожно взял в свои руки лист. Это было другое измерение, другой мир, в котором не действуют законы пространства и времени. Они никогда не состарятся и никогда не исчезнут с этого изображения. Вот настоящая сила искусства — оно способно остановить время.
— Я не уйду из этого мира бесследно… Спасибо тебе, Мирас… — с благодарностью прошептал Блюм.
— О чём ты, малыш. Никто из нас не уйдёт бесследно. Мы все добьёмся бессмертия, — сказал ЭрДжей.
— Каким образом? — спросил Альфред, не отрываясь от рисунка.
— Своими поступками. А этот рисунок всегда будет напоминать нам, что время неумолимо идёт и нам нужно спешить. Чтобы вечно жили не только наши образы, но и наши дела.
ЭрДжей перевёл свой взгляд с рисунка на Мираса. Он уже не раз смотрел на него, но только сейчас увидел. Он разглядел черты лица, морщины вокруг глаз, татуировки на шее и голове, добрый взгляд, светлую щетину с еле заметной проседью, дорожки бугристых вен на руках, сажу на кончиках пальцев… Он вдруг понял, каким дураком себя выставил, осудив Мираса, совсем его не зная.
ЭрДжей протянул Мирасу руку и тот без колебаний пожал её. На лице мастера появилась тёплая улыбка, и он обвёл взглядом всех ребят.
— Многое открылось мне после встречи с вами. Я рад, что смог вам помочь.
Мята вытерла рукой навернувшиеся слёзы:
— Спасибо тебе. Большое-пребольшое. Самое большое спасибо!
— Спасибо… — коротко ответил Альфред, чтобы его голос не дрогнул.
Тепло улыбки Мираса согрело ребят. Они чувствовали, будто прошли какой-то таинственный обряд очищения. Внезапно стало легко и просто. Всё плохое отошло куда-то далеко и ещё не скоро вернётся. С новыми силами они собрались в путь.
Всё ещё находясь под впечатлением момента, они не совсем понимали, что им сейчас предстоит сделать.
Друзья одели рюкзаки и принялись усаживаться на велосипед.
— Ох, чуть не забыл, костыль! — Альфред оставил своего поломанного помощника на лавочке.
Он поспешно схватил его и вернулся к остальным. Блюм и ЭрДжей уже заняли свои позиции, Мята тоже умостилась на сиденье рамы. Кое-как усевшись сзади, Лекарь с тревогой думал о предстоящем безумии.
Ребята ещё раз посмотрели на Мираса на прощание. Этот человек сделал очень много для них. Увидятся ли они снова? Все были уверены, что да, но сейчас их звала дорога.
— Нашу благодарность не выразить словами, — сказал напоследок Блюм.
— Зато её прекрасно выражают ваши глаза. Не оборачивайтесь, — Мирас сделал несколько шагов назад, освобождая им путь.
Теперь все были готовы ехать. ЭрДжей поставил одну ногу на педаль и скомандовал Блюму сделать так же. Затем нужно было полностью полагаться на внутреннее чутьё, слушать своё тело и доверять ему, но на деле всё оказалось гораздо сложнее, чем все себе представляли.
Первая попытка прокрутить педели чуть не обернулась падением Мяты с рамы. Альфред вцепился свободной рукой в сидение ЭрДжея и старался не опускать ногу с точки опоры, на которую показал ЭрДжей, но как только велосипед двинулся с места, его нога сама ушла в сторону. Он быстро вернул её на место, чтобы никто не увидел.
И вторая попытка, и третья, и даже десятая не давали нужный результат. Раз за разом ребята теряли равновесие, не сумев сделать и одного оборота колёс.
— Мята, чуточку в сторону, пожалуйста.
— Блюм, я сейчас свалюсь!
Фантаст не мог нормально держать руль из-за неё, потому что та тоже вцепилась в него, чтобы не упасть.
— Эй, Ал, сиди ровнее! — прокричал Изобретатель.
— Я пытаюсь, но нога постоянно соскальзывает… — недовольно пробурчал Лекарь в ответ.
— Блюм, держи руль ровно! — скомандовал ЭрДжей.
— Может, поменяемся местами, и сам попробуешь порулить?
— Ни за что! — прокричала Мята.
— Как мне это понимать, Перчик? Чем это я тебе так не угодил?
— Ну, я не в этом смысле. Ну, там, ты же сам говорил, Блюм меньше тебя ростом, так удобней просто…
— А может я был не прав! Сейчас как поменяемся с ним местами!
— Может, сконцентрируемся на равновесии? — раздраженно сделал замечание Альфред.
— Чья бы корова мычала! Не хочешь покрутить?
— Далеко же мы тогда уедем…
