Все молча ели, мечтательно уставившись в костёр. Пережитое было настолько фантастическим, что в это было трудно поверить. Всем сейчас было невероятно спокойно и уютно.
Мята подняла глаза на небо — бесконечное множество ярких огней куполом окружали её. Она искала в этом свете поддержку. Завтрашний день пугал её, но в тоже время вселял надежду. Главное — спасти брата, но раз уж она проделала такой путь, возможно, стоит попытаться загадать то самое желание. Если бы у неё только получилось…
Мята посмотрела на своих друзей.
— А давайте, каждый расскажет самое заветное желание после первого, — предложила она. — Самое заветное говорить не будем, плохая примета. Кто о чём мечтает?
— Хмм… — начал ЭрДжей. — Я не мечтаю, я ставлю цели и добиваюсь их. Так что, Перчик, мне не чего тебе рассказать.
— Переживу. Уверена, твоя мечта оказалась бы самой скучной.
ЭрДжей ехидно улыбнулся ей и вернулся к поеданию каши.
— Альфред, а ты что расскажешь?
— Нууу… Вторая заветная мечта. Наверное, восстановить медицину. Взять себе учеников, обучить их и, чтобы они потом обучали других. А потом… вернуть бы обряд давать клятву Гиппократа.
— Что это за клятва? — спросил Блюм.
— Это священный обряд, который проходили врачи в прошлом. Они клялись служить людям и делать всё, что в их силах для спасения каждой жизни, вверенной им. Я, конечно, дал клятву себе, но… не знаю, как сказать… Я всегда представлял себе большой зал, и много людей, которые пришли стать свидетелями этой церемонии. Они смотрят на нас — будущих врачей, и мы даём эту клятву, глядя им в глаза, одетые в белые халаты. У меня то и халаты все серые… — улыбнулся Альфред. — В общем, я надеюсь, что однажды медицина снова обретёт свою силу, и врачи будут давать торжественные клятвы в подобающих местах.
Альфред понял, что его откровение заставило ребят загрустить.
— Да чего вы, это я так, к слову. Тем более я уже дал эту клятву себе.
— Альфред, ты должен дать её нам, — решительно сказал ЭрДжей.
— Ох, ЭрДжей, не нужно… Я просто так рассказал. И к тому же текста у меня всё равно нет. Я просто дал себе слово, что буду помогать другим, пока жив сам. Мне этого достаточно, правда.
Он улыбнулся друзьям и те, хоть и не сразу, но всё же сдались в попытках уговорить его провести этот обряд здесь.
— Мы совсем забыли про нашу игру, — пытался перевести тему Ал. — Блюм, а твоя вторая заветная мечта?
— Хмм… Пожалуй это… чтобы ты подстриг чёлку.
— Что? — засмеялся ЭрДжей. — Это твоё второе «заветное» желание?
— Что может быть лучше путешествия с друзьями в таком удивительном мире? Вы исполнили все мои заветные желания разом. А вот Альфред скрывает свои глаза. Так нельзя, ведь глаза — это двери в душу человека, и нельзя закрывать эти двери на замок. Так что я бы загадал это.
Мята и ЭрДжей засмеялись, Альфред же скрестит руки на груди.
— Мне всё равно никто в глаза толком то и не смотрит… Отрастил и всё тут. Я привык. Может мне нравится!
Друзья засмеялись — им удалось смутить Ала.
Мята задумчиво посмотрела на Альфреда. При их первой встрече он был вынужден завязать волосы в хвостик, чтобы они не мешали работе. С тех пор она толком и не видела его лицо, ведь во время спасения Элис и малышки ей было не до причёсок.
— Торжественно клянусь на правах первой ученицы Лекаря Великого Альфреда, что передам все свои полученные знания ещё кому-нибудь и… уговорю его обрезать чёлку. Однажды.
Альфред поперхнулся едой, когда услышал слова про Лекаря «Великого», но от души смеющийся ЭрДжей сразу же пришел ему на помощь и постукал по спине.
— А на правах первой ученица Изобретателя Великолепного и Непревзойдённого что обещаешь?
— На правах первой ученицы Изобретателя слишком умного зануды ЭрДжея торжественно клянусь, что научусь считать, освою те твои равнины, или как их там, и ты больше не будешь называть меня Перчиком!
ЭрДжей недовольно посмотрел на неё:
— Значит так, закон сохранения массы гласит…
— Ооой, нет, ЭрДжей…
— Только не сегодня…
— Такое настроение хорошее…
В один голос жалобно простонали ребята.
— Чего? Ну, я вам ещё припомню… — пробурчал ЭрДжей, догребая ложкой остатки каши со стенок жестяной банки. — И вообще, кем-кем, а занудой меня назвать точно нельзя! Тоже мне, первая ученица…
ЭрДжей доел остатки каши и пошел по нужде, бурча под нос.
— И всё-таки он зануда, — констатировала Мята.
— Определённо, — подтвердили Альфред и Блюм
— Я всё слышу! — донёсся из темноты голос ЭрДжея. На что в ответ друзья рассмеялись.
— Мы так и планировали! — прокричала Мята.
— Планировали они… — возвращался бурчащий ЭрДжей. — Ух, там такая холодина, скажу я вам. — Он поднёс ладони к огню.
— Ну, мы же возле костра, поэтому и не ощущаем это, — сказал Альфред, подбросив ещё веток.
— Дело даже не в костре. Мы с вами будто под каким-то куполом, — ЭрДжей жестом показал его. — Там реально холодно, а мы будто на другой планете со своим персональным солнцем.
Блюм захихикал.
— Ты чего, малыш?
— Я думаю, Солнцу бы понравилась твоя шутка.
— Но я согласен с ЭрДжеем, — сказал Альфред. — Наши костры на удивление долго горят.
— Это потому что мы вместе… — с улыбкой произнёс Блюм.
