Вряд ли ребятам удастся ещё когда-нибудь увидеть ЭрДжея более вдохновлённым. Его лицо было серьёзным, а взгляд сосредоточенным. Он всё делал уверенно и без промедления. Своими умелыми руками он восстанавливал механизм, который, казалось бы, уже давно пришел в непригодность, но чем сложнее дело, тем сильнее загорается азартом мастер. Это была его стихия. Позабыв обо всём, он с головой ушел в рабочий процесс и иногда забывался настолько, что разговаривал сам с собой.
Солнце в этот день пекло сильнее обычного. Вдобавок после дождя парило, поэтому ЭрДжей быстро израсходовал свои запасы воды. Когда его фляга была опустошена, Мята принесла ему свою.
От прилично одетого и опрятного Изобретателя практически ничего не осталось. Светлые джинсы и белая футболка были навсегда испорчены, но, видимо, его это несильно беспокоило, ведь грязь была не только на одежде и руках, но кое-где на лице и даже на волосах.
— ЭрДжей, ты весь испачкался.
— Иметь технику и не испачкаться, Перчик? — он подмигнул ей, и Мята даже немного смутилась. — Спасибо за воду.
От ЭрДжея исходила небывалая уверенность. Его собственной энергии сейчас хватило бы, чтобы разрушенная электростанция снова заработала. Все чувствовали это и были рады подзарядиться от него. Пусть он и не изобрёл ничего нового, но та сила в его руках, с которой он приводил эти бесполезные по отдельности части в единый рабочий механизм, изумляла и вдохновляла всех здесь присутствующих.
ЭрДжей продолжил свою мысль, намертво завинчивая очередную гайку.
— Все великие открытия, Перчик, вершились в тёмных грязных подвалах, на холодных полах, инструментами давно не новыми и людьми совершенно неприметными, тут я конечно исключение. Но все изобретения, которые меняли мир, делались с целью сделать жизнь лучше, а это работёнка грязная и не из лёгких! Так что имей в виду, ты не достоин зваться мастером, если не готов с головой отдаться делу и запачкаться. Твоя цель должна быть на первом месте. Важнее всего! И уж тем более важнее испорченной одежды, Перчик, — улыбнулся ЭрДжей и принялся вставать.
Разогнув спину, он поднял с земли тряпочку, чтобы вытереть руки. После, он небрежно засунул её в карман своих некогда светлых джинсов.
Мята ещё раз посмотрела на перепачканного ЭрДжея. Грязная одежда, небрежно уложенные волосы, проступающая щетина и инструменты в руках придавали ему небывалой мужественности.
— Проще простого! — сказал ЭрДжей и, приподняв заднюю часть велосипеда, крутанул ногой педаль. Колесо закрутилось, издавая приятный потрескивающий звук.
— Вау… — в один голос изумились ребята.
ЭрДжей осторожно положил велосипед на землю, а сам присел возле него. Он откинул голову назад и наслаждался моментом. Очередной хлам в его руках превратился в полезную вещь, которая послужит людям. И не просто людям, а его друзьям. ЭрДжей сделал для себя удивительное открытие: делать что-то для дорогих тебе людей намного приятнее.
— Как же я устал… — простонал он.
Теперь его заряд был полностью исчерпан, и он нуждался в подзарядке. Его друзья чувствовали это и незамедлительно пошли к нему. Они стали рядом и любовались плодом его трудов.
— Неужели, он, правда, поедет? — спросил Альфред, всё ещё сомневаясь в реальности их плана.
— Конечно! Мои золотые руки починили этот кусок металлолома. При чём, это действительно металл. Страшно думать, сколько ему лет…
Вдруг ладонь Мяты рухнула на макушку ЭрДжея, и она неуверенно взъерошила ему волосы. ЭрДжей удивлённо посмотрел на неё:
— Ты это… чего?..
— Почувствуй себя на моём месте… — смущённо ответила она.
— На нашем месте ты хотела сказать! — и Блюм принялся неумолимо путать его светлые волосы обеими руками.
— Эй, эй, эй! Ал, и ты туда же?
Но друзья не ограничились этим и применили их недавно приобретённое оружие — щекотку.
— Всё перестаньте! — сквозь смех умолял ЭрДжей.
Когда ребята вдоволь насмеялись, они тоже присели рядом с ним на тёплую, нагретую за день землю. Солнце прошло большую часть своего пути, а значит…
— Нам пора выдвигаться, — сказал ЭрДжей. — Проедем, сколько сможем. Ещё нужно научиться ездить на этой штуковине. Это не так-то просто, скажу я вам.
— А как я?.. — нерешительно начал Альфред.
— Блюм будет рулевым — он меньше ростом и я буду хорошо видеть за ним. Ты сядешь сзади на багажник, а Мята сядет впереди на раму.
— Я могу крутить!
— Не сомневаюсь, Перчик. Просто Блюм быстрее найдёт равновесие, я в этом уверен. Он умеет с головой подходить к делу.
— А я что, не умею?
— Как тебе сказать, ты делаешь — потом думаешь. Не рационально конечно, но наблюдать само удовольствие.
— Чего? Я всегда думаю и… А ну не смейтесь надо мной!
— Только как мы отплатим Мирасу за такую щедрость?.. — почесал затылок Альфред.
— Мне не нужна плата. Я сделал это, потому что сам так захотел.
Ребята обернулись на голос хозяина дома. Никто и не заметил, как он вернулся.
Мирас снова сидел на ступеньках, держа в руках карандаш. Вокруг него было разбросанно множество других художественных принадлежностей, а на его коленях лежала доска с листом бумаги.
