Лекарь никогда до этого не ел таких сладостей. Первая в жизни конфета, подаренная очень странным пациентом, который привёл с собой не менее странную гостью.
Блюм лежал на кровати с полуприкрытыми глазами и почему-то улыбался. Лекарь осторожно посмотрел в глаза Фантасту — такой цвет он видел впервые. Среди жителей мегаполиса немало отклонений от нормы, такое уж время, но цвет этих глаз был, что ни есть фантастическим. Цвет золотых, сияющих в ночи звёзд, цвет предзакатного солнца — магический и завораживающий. Лекарь не мог отвести свой взгляд от них. Ему казалось, что он вот-вот что-то поймёт, что-то очень важное…
— Не смотри в них долго, — сказал Блюм, глядя вперёд себя.
— Прости, — пришел в себя Лекарь. — Очень необычный цвет. Это линзы?
— Нет, — улыбнулся Фантаст. — Но глаза у меня, правда, необычные. Они могут видеть души.
— И какая она, моя душа?
Блюм повернулся лицом к Альфреду:
— Прекраснее души я в этом мире не встречал.
Воцарилось молчание. Лекарь, который в своей жизни никогда не применял к себе слово «прекрасный», был растерян и в то же время смущён. Скажи это кто-нибудь другой, он бы подумал, что это очередная насмешка, но глядя в эти золотые глаза, он чувствовал искренность.
— Спасибо, Блюм, но от прекрасной души мало толку. Люди судят за другое…
— Я тоже её вижу! — выпалила девочка.
Она стояла в углу комнаты с пылающими щеками, растрёпанными волосами и с мокрой половой тряпкой в руках. Эти слова буквально вырвались у неё. Конечно, она не видела его душу, но она видела, какой прекрасный человек перед ней. Столкнувшись с ним лично, она поняла, что все рассказы о его нелюдимости и мрачности — чушь. Это самый добрый и самый светлый человек из всех, кого она только встречала.
— Прекращайте говорить такое…
Альфред опустил голову и поковылял вглубь комнаты, поправлять покрывала на кроватях, которые сорвал Страж. Там в тени помещения, он хотел скрыть странное, не известное ему чувство теплоты, которое окутало его.
— У тебя замечательный дом, — сонно сказал Блюм. — Так приятно пахнет травами… Я посплю ещё немного… и вам советую отдохнуть. У нас впереди долгий путь…
Альфред, которому с трудом удалось усмирить бурю эмоций внутри, закончил поправлять покрывала и снова вышел на свет.
— У нас? — удивился он. — Ты никуда не пойдёшь после таких побоев.
Девочка тоже удивилась его словам. Неужели он до сих пор хочет ей помочь? Даже после того, как ему досталось из-за неё.
— Никакие травмы не страшны в дороге, когда с тобой рука об руку идёт такой талантливый врачеватель… — голос Блюма затих, он прикрыл глаза и уснул.
— О чём ты, Блюм? Эй…
Но Блюм уже не слушал. Он тихонечко сопел, пока Альфред и девочка молча стояли, переваривая его слова.
— Он всегда такой странный, Тряпи? — спросил Альфред.
— Я сама знаю его со вчера, — девочка поправила покрывало спящего Фантаста. — И… меня так не зовут… — она опустила глаза. Превозмогая стыд, она решила доверить этому человеку свой самый позорный секрет: — У меня нет имени…
Не смотря на события вчерашнего дня и вечера, ночь была на удивление тихой. Свечи медленно горели, Блюм мирно спал, а девочка и Альфред сидели на полу, распивая травяной чай, заваренный по его специальному рецепту.
Это был лучший чай в её жизни, а эта комната, не смотря на все сквозняки и щели, была очень уютной. Ей было интересно, почему здесь так приятно находиться? Постоянное место проживания это как минимум странно — зачем ограничивать себя стенами, если в твоём распоряжении столько домов и подворотен? Но попав в это место, девочка задумалась, что может, все неправы, говоря, что не должно быть ничего своего, что вещи сковывают и обременяют. Ничем не обладать, ничем не дорожить — так проще выжить в этом мире, и когда наступит твой час, тебе не будет жаль расставаться с жизнью, ведь в ней ничего не было. Ты приходишь в мир ни с чем, и уходишь из него таким же.
Каждый сам по себе, но, в то же время, все держались кучей. Все эти уличные истины, были полны несуразиц и во многом противоречили сами себе, но люди были слишком ленивы, чтобы думать об этом и принимали как должное все эти правила. Те же, кто вдумывались — становились отшельниками, над которыми все издевались, или превращались в таких как Страж, что ещё хуже… Но Лекарь не похож ни на тех, ни на других. Обустроил себе дом, помогает людям, не прося ничего взамен, живёт согласно своим убеждениям, ни на кого не обращая внимания. Девочка прекрасно знала, что сначала и его прозвали отшельником. Он подвергался нападкам, как и любой, кто мыслит иначе, но его сила воли и вера в людей взяла верх над глупостью и жестокостью.
Девочке не хотелось нарушать тишину, но ей было так интересно, что же за человек перед ней. Лекарь был окутан тайной своего решения бескорыстно помогать людям и магией знаний, которыми обладал. Природа не наградила его красотой и здоровьем, но дала нечто большее, что девочка не могла увидеть, но ясно ощущала.
