Они снова рассмеялись, но Блюм не разделял их веселье. Он внимательно смотрел на ЭрДжея, блуждающего в своих мыслях. Хоть он и смеялся до слёз, пока рассказывал свои истории, но глубоко внутри его явно что-то тревожило, и это что-то как-то связанно с тем, что он нашел в башне Рэймонда.
— Чем он так опечален?.. — вырвалось вслух у Блюма.
— Что? О чём ты? — удивился Альфред, который его услышал. — Посмотри на него, ему весело.
— Тааак, нужно отлить… — ЭрДжей встал и пошатался в сторону ангаров.
Блюм провёл его взглядом и вскоре тоже пошел за ним.
Они встретились, когда ЭрДжей, пошатываясь, уже возвращался. Их взгляды пересеклись и то ли от алкоголя, то ли, правда, глаза Блюма сияли, как звёзды в ночи. Но списав всё на алкоголь, ЭрДжей встряхнул головой и прошел мимо Блюма в сторону лагеря, как вдруг его остановил голос Фантаста:
— Ты никогда не знаешь, к каким последствиям приведут твои действия. Во благо ты сделал что-то или во зло, определит только точка зрения. Обычно мы делим вещи на «плохие» и «хорошие» в зависимости от того, как они влияют на нас, но в широком смысле поступки на таковые не делятся. Всё, что мы принимаем в себя и отдаём — это опыт, который мы обязаны обратить в мудрость, а сам мир полон противоречий. Здесь есть добро, прорастающее из злых деяний, и зло, рождённое из добрых побуждений. Последствия не всегда такие, как хочется, но если опустить руки и просто жаловаться — вообще ничего не измениться. Ты же Изобретатель — человек, который не оборачивается, покидая свой дом. Откуда эти сомнения?..
ЭрДжей чувствовал на себе взгляд Фантаста, но был не в силах повернуться. Слабость в теле после выпивки брала верх, и ЭрДжей, ничего не ответив, просто продолжил свой путь. Где-то глубоко внутри он хотел бы поговорить с Блюмом, — ни с кем другим он не поделился бы своими переживаниями. Если однажды наступит такой момент, когда ему будет в тягость нести свои мысли в одиночку, он обязательно поделиться ими с Блюмом, но не сейчас. Позже. Позже он обязательно поговорит с ним по душам. Может после возвращения в город, или ещё когда. У ЭрДжея вдруг появилась масса вопросов к Блюму. Откуда-то взялось чувство, что он может дать на них ответы. Но сейчас он был вялым и пьяным и этот разговор ни к чему не привёл бы. Однажды. Так для себя определил ЭрДжей.
— Спасибо, малыш… — это всё, что он проронил, находясь уже далеко от Блюма. Сказано это было настолько тихо, что он даже не был уверен, что тот услышал его. Но он услышал.
Фантаст всё так же смотрел ему в спину. Ему не удалость достучаться до ЭрДжея и его сомнения никуда не ушли. Тьма подбиралась к его сердцу. Нужно рассеять её как можно скорее.
ЭрДжей вернулся первым и умостился поближе к костру. Оказывается, ночь не такая уж и тёплая, но здесь было очень хорошо. Он протянул руки ближе к пламени и наслаждался теплом.
Вскоре Блюм тоже вернулся и все были в сборе. Мята мечтательно подняла глаза к небу. Небосвод был украшен немыслимым количеством мерцающих звёзд, и это великолепие заставляло сердце трепетать.
— А что это за полоска через всё небо? — спросила Мята.
— Это путь… как же его… — пытался вспомнить Альфред.
— Млечный путь, — ответил Блюм.
— Что такое «млечный»? Странное слово.
— Белый всегда был цветом молока матери, с которым мы впитываем жизнь. Поэтому его и назвали Млечный путь. Иными словами это дорога жизни. Ты пройдёшь по ней, когда придёт время.
Мята снова перевела взгляд на небо.
— Вон та самая яркая, или мне кажется?
— Да. Здесь её зовут Сириус и она намного ярче Солнца. Губительно ярче. Поэтому рядом нет планеты с жизнью.
— Солнце звезда? — удивилась Мята.
На что ЭрДжей ответил высокомерным смешком. Мята недовольно посмотрела на него, но он лежал с закрытыми глазами и не увидел её возмущения.
— Да, Солнце тоже звезда, — спокойно ответил Блюм.
— Получается, ты не всё выдумываешь, малыш, — отозвался ЭрДжей.
— Я ничего не выдумываю. Я много путешествовал, и все свои знания очень долго собирал по крупицам, прислушиваясь к мудрости других душ. Может, по мне и не скажешь, но я знаю очень много. Гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
— Я знаю, что ты смышлёный парень. Ты ещё совсем юн и твоё «очень много» не так уж и много, а ты уже успел обзавестись собственной точкой зрения.
— Моё путешествие длиться намного дольше одной жизни, ЭрДжей. Я жил задолго до появления в этом мире и буду жить после ухода из него. Это касается и всех вас.
— Как-то не убедил, — с долей сарказма ответил ЭрДжей. — Знаешь, даже если ты каким-то чудом прав, и все эти штуки вроде перерождения существуют, то это всё равно не имеет никакого значения. Будет у меня следующая жизнь или нет, но здесь у меня есть только один шанс. Я не смогу исправить ошибки этой жизни после смерти, а я жив здесь и сейчас. Это всё, что я хочу знать.
— О каких ошибках ты говоришь?
— Да это я так, к слову…
— А я только и надеюсь на перерождение… — мрачно ответила Мята. — Это не жизнь, а сплошной кошмар. Мне иногда кажется, что в этом месте я расплачиваюсь за ошибки из прошлой… Такой мир только и годится для наказания!
