– «Агата Скай», – произнес Себастьян, пересекая комнату и прижимаясь лбом к зеркалу, – прибыла в доки сегодня утром. Опоздав на семь месяцев. Но это не имеет никакого значения, ведь ее трюм доверху забит восточными пряностями и кофе. Если бы я потратил свой выигрыш на акции, сыграл бы еще раз, то перед тобой стоял бы сейчас богатый и независимый человек.
Шарлотта почувствовала, как пол закачался у нее под ногами.
– Господи, какой же я дурак, – произнес Себастьян, проводя рукой по темным волосам. – Я потратил все деньги на тебя, вместо того чтобы…
О чем это он?
– Потратил все деньги?
– Да, потратил. Чтобы отвести тебя в музей. – Он покачал головой. – А ведь я был таким разумным человеком. Во всяком случае, все так говорят. И, полагаю, они правы. А потом я встретил тебя и потерял сердце и разум. Почему ты сделала это со мной, Лотти? Для тебя это было игрой?
– Нет, это не так! – поспешно возразила Шарлотта, напуганная горящим в глазах Себастьяна отчаянием и болью, которая сквозила в его обвинениях.
– Азартные игры, скачки, все эти ночи… просто очередное развлечение?
– Как ты можешь такое говорить? Я думала, ты… – Господи, она просто не знала, что думать. Не знала, где заканчивалась она и начиналась Лотти и кто был настоящим Себастьяном – мужчина, которого она знала в прошлой жизни, или тот, кто стоял перед ней сейчас.
– Я тоже считал… – Он осекся и кивнул на колье на шее Шарлотты. – Но я вижу, все было напрасно. Ты сделала выбор.
– Нет! – воскликнула Шарлотта и потянула за колье, попытавшись его снять. – Все совсем не так. Мне нужен только ты.
– Тебе нужен только я? – Себастьян выплюнул эти слова, словно они жгли ему язык. – Для чего? Чтобы сделать из меня посмешище? Превратить в предмет для сплетен? Потому что именно это ты сделала. Я практически разорен, Лотти. Погряз в долгах. Если бы я проявил благоразумие, как умоляли меня родители, то женился бы на мисс Берк и не стоял бы сейчас здесь. Но теперь из-за тебя, из-за своей любви к тебе я поставил под удар даже это. И ради чего? Чтобы увидеть тебя в подарке другого мужчины?
И Шарлотта не смолчала. Не Лотти, нет, а именно Шарлотта Уилмонт. Ее подтолкнуло к этому скрывавшееся за словами Себастьяна лицемерие, незавидная судьба Финеллы, тонкая, как острие бритвы грань, изгонявшая порядочную женщину из общества за малейшее несоответствие общепринятым нормам.
– Да как ты смеешь, – угрожающе тихо произнесла она. – Как смеешь ты разговаривать со мной таким тоном? Ты заявляешь о своей любви и одновременно с этим называешь меня шлюхой. Так кто я, Себастьян: женщина, которую ты любишь, или то, что осталось от другого мужчины?
Себастьян отвернулся, и Шарлотта поняла, что задела его за живое, но продолжала давить на больное место, разозлившись не на шутку.
– Ты не хочешь брать мои деньги? Но объясни, чем мои нечестно заработанные накопления отличаются от приданого мисс Берк. Неужели так трудно понять, что, женившись на этой бесцветной девице, забирать по утрам кошелек с деньгами с прикроватного столика будешь ты? – Шарлотта бросила Себастьяну в лицо слова его собственной матери.
Себастьян порывисто развернулся и уставился на нее, и Шарлотта вдруг почувствовала, как жар гнева и накопившееся в душе разочарование переполняют чашу его терпения.
Она судорожно втянула носом воздух. Еще никогда в жизни она не была так разгневана, никогда не испытывала такого раздирающего душу раздражения и… такой всепоглощающей страсти. Ее груди ныли от сладостной боли, тело пульсировало от желания при виде ярости Себастьяна. О господи, она хотела его так, как никогда прежде. Три дня без него, без его поцелуев и прикосновений пробудили в ней невероятный чувственный голод.
Шарлотте было все равно, что они поссорились, что их роман практически подошел к концу, ибо уже невозможно было отрицать того, что спасти Себастьяна могла лишь женитьба на мисс Берк.
Но это не мешало Шарлотте желать его. Хотя бы еще один раз.
– Как смеешь ты, – прорычал Себастьян. – Я покажу тебе разницу. – С этими словами он порывисто пересек комнату и накрыл губы Шарлотты своими.
Злость Шарлотты переросла в чувственную ярость. Ее пальцы сжались в кулаки, и она принялась колотить его по груди, в бешенстве от его самонадеянности, от собственного всепоглощающего желания обладать этим мужчиной.
Себастьян ответил на ее протест, схватив за руки и зажав их у нее за спиной. Совсем как в то первое утро, когда она проснулась в его постели. Но на этот раз он не был тем же веселым Себастьяном и не шутил по поводу ее плохого настроения. Лишь его ярость удерживала Шарлотту на месте, чтобы он мог выплеснуть свое разочарование в этом бесконечном поцелуе.
И что это был за поцелуй! Язык Себастьяна скользил по ее языку, открывая и исследуя глубины рта, требуя своего и не обращая внимания на ее желания.
