Ты стояла тут, грязнокровка, слишком честная, правильная, слишком свободная в своем выборе. Со всем тем, чего не было у меня, у меня, единственного наследника древней чистокровной династии! Стоит ли мне говорить, как я ненавидел тебя в тот момент? Всегда меня обходила во всем и даже в этой войне, ведь тебе действительно удалось выиграть. Но больше всего раздражал тот факт, что даже в эту секунду ты была первой. Знаешь, я поддался ненависти. Она сменила эту скользкую, облипшую грязью жалость к себе и дала сил воспротивиться тебе, твоим попыткам меня успокоить. Я ненавидел тебя, потому что ты была достойна этого мира больше, чем я, потому что даже насчет тебя ошибался, так глубоко ошибался. И это не давало покоя, только не ты, не магглорожденная девчонка, спасшая меня, опережающая во всем, всегда лучшая.
Нет! Только не в этот раз!
А ещё этот твой взгляд…полный жалости и сожаления! Нет, Грейнджер, ты не могла отобрать единственную, последнюю каплю уважения, что у меня осталась к себе. И я собирался тебе об этом сказать.
В минуту, когда хотел вырваться из твоих объятий и выплюнуть тебе в лицо всю твою доброту, что ядом просачивалась в мои вены, сказать, что мне не нужна твоя жалость, попытаться хоть как-то реабилитироваться в собственных глазах, ты произнесла то, что уничтожило Драко Малфоя окончательно и навсегда.
«И я прощаю тебя за всё, потому что знаю, что ты не плохой человек. Ты просто очень сильно любишь свою семью, а мы все готовы на всё ради своих родных».
Я помню этот момент, помню как сильно забилось сердце, проламывая грудь, освобождаясь от оков ноющего непонимания окружающих меня людей, словно прокладывая путь к свободе. Дыхание спёрло и давило на ребра. Железным молоточком, словно по наковальне, слово «прощаю» долбило в висок. Вся ненависть, что я испытывал то ли испарилась, то ли увеличилась во сто крат. Мысли не складывались во что-то действительно дельное, я практически ничего не понимал. Происходящее вокруг уже давно меня не волновало, оно, словно зависло, замедлилось, сейчас были только ты и я. Только что ты окончательно разрушила всё, что я придумал для своего побега. Разрушила меня.
Я отчаянно хватался за ненависть к тебе, царившую во мне все эти годы, в эту секунду, но не мог вымолвить и слова. Просто обухом по голове — «прощаю за всё». Я видел в твоих шоколадных глазах себя, смотрел в них, словно в зеркало, видел своё растерянное лицо, свои испуганные глаза и волна осознания того, что ты видишь меня таким, возвращала ярость!
Не надо меня прощать, Грейнджер!
Я абсолютно точно был уверен, ты не имела на это права, не могла считать меня хорошим человеком, потому что я уже давно решил, что плохой. И теперь я не знал, что делать, у меня не было плана на случай, если я останусь в живых. На случай, если я… если… Мерлин…
Я был потерян. Стоять на распутье дорог, выбирая свой путь, когда ты ни черта не знаешь — это лишь жалкая пародия на потерянность. И вот я потерял себя в самом себе. Заблудился напрочь в лабиринте своих мыслей, в своей жизни, своих ошибках. Громким эхом мой внутренний голос отзывался на вопросы: Как? Что дальше? И мне оставалось лишь гадать…
Ты сказала: «Прощаю», а затем убрала свои руки от моего лица и… стало пусто, я вдруг ощутил холод. Он пробрался под мантию маленьким жучком, заставляя чувствовать себя неудобно. Я сглотнул вязкую слюну и, кажется, наконец, смог пару раз моргнуть, высохшие глаза почувствовали облегчение. Странно, но всё это время я стоял перед тобой на коленях, смотрел на тебя, как истукан, не пытался сбросить твои руки с лица, и мне кажется, в этот момент, впервые, совсем на мгновение, почувствовал себя не одиноким.
Ты ушла, слегка прихрамывая на правую ногу, в пыльных маггловских джинсах и с рассеченной бровью, оставляя за собой вереницу вопросов, что как стрелы терзали мою голову. Ушла, навсегда забрав вместе с собою моё сердце. Ты вырвала его, Грейнджер, и я возненавидел тебя сильнее, правда.я…нет…я не знаю…
С того самого дня, Гермиона Грейнджер стала моим проклятием, о котором я грезил, которое я пытался разгадать, забыть, выбить из своей головы, выцарапать из своего сердца. И я искренне не понимал почему, почему ты засела так глубоко? Я просто думал, думал и думал, доводя голову до гудящего ноющего ощущения. Твои ладошки на моём лице согревали, каждый раз, закрывая глаза, я чувствовал тепло, исходящее от нежной кожи твоих грязных ладоней, это пьянило, но взгляд, полный жалости выводил из равновесия и возвращал на землю, напоминая мне, кто ты. Я ненавидел его, я не нуждался в нём!
Больше всего бросала в холодную агонию твоя жалость. Это безумное чувство, стремглав сбрасывало с лестницы, ошпаривало кипятком, заставляя прочувствовать всё каждой клеточкой тела. И знаешь, что стало самым шокирующим? То, что однажды я осознал, что все эти эмоции у меня вызывала лишь твоя жалость. На всех остальных мне было плевать!
Ты не могла меня жалеть! Не ты!
Ты магглорожденная, ты не лучше меня!
Нет!
Салазар, определенно лучше…
